Алексей, правда, снова зубами скрипит и стонет.

— Укол отходить начал. Ты, товарищ старший лейтенант, не пугайся, если я вырублюсь: от боли это.

Вот ведь зараза! И помочь ему нечем, использовали они последний шприц с обезболивающим.

И надо же было немцам всего-то в сотне метров от них залечь. «Машиненгевер» бьёт короткими очередями, немецкие карабины тявкают одиночными выстрелами, а сами фашисты башками вертят, явно намереваясь после остановки сюда, в лесок шмыгнуть. Один красноармеец, срезанный очередью, всплеснул руками, другой мешком в траву рухнул.

Юдин повернулся к молчащему товарищу, чтобы спросить совета, не ударить ли ему со спины пулемётному расчёту, а тот голову уронил, без сознания лежит. Если только жив.

Первым одиночным выстрелом в бок первому номеру пулемёта пулю всадил. Немцы, кажется, не сразу поняли, откуда стреляют, и то ли убитого, то ли тяжело раненого пулемётчика второй номер заменил. А вот уже на выстрел по нему оставшиеся четверо сразу отреагировали. Одна пуля вжикнула рядом, вторая в ствол берёзки со стуком вошла. Таиться уже смысла нет, и Виктор принял бой. Короткий, бой. Полминуты он не продержался, но троих стрелков из строя точно вывел: немцам его, только голову высунувшего из воронки, между деревьями плохо видно.

А потом обожгло правую руку в районе плеча, она повисла, и наступила темнота.

В себя он пришёл, кажется, в Козино, где таких, как он, раненых складывали под стеночкой сильно повреждённой избы. Плечо в лубке, сквозь повязку кровь просочилась. Неужели пулей кость раздробило? Это серьёзно, это не пару недель заживать будет, как было бы, если бы немец просто мякоть прострелил, а месяца три по госпиталям мыкаться придётся.

— Жив, чертяка! — услышал Юдин знакомый голос. — А я, когда мне доложили, что с отошедшими от Богородицка тебя нет, уж хотел за упокой твой души выпить, когда бой закончится.

Игорь Ларионов собственной персоной.

— Где Челноков? — прохрипел ротный.

— Тоже принесли. Только он совсем тяжёлый, его первым транспортом в тыл отправили. А тебя сейчас грузить в машину будем. Не смогли мы удержаться в Богородицке, снова фашистам отдать его пришлось. Так что раненых в батальоне полно, едва успеваем эвакуировать. Агапов! Проследи, чтобы старшего лейтенанта Юдина в машину посадили. Он крови много потерял, сам вряд ли сможет влезть в кабину.

Санитар отвлёкся от перевязывания очередного подопечного и кивнул.

— Хорошо, товарищ капитан.

Челнокова Виктор отыскал уже в медсанбате, развёрнутом в Сухоруково. Воспользовался 'погонами’р русскиеет резать и вешать лишь из-за того, и его отвели в палатку, где лежал Алексей. Человека из будущего снова обкололи чем-то обезболивающим, и тот был в сознании.