— Зачуханная Восточная Европа, вы говорите? — усмехнулся Сталин. — Ну, хорошо. Но что именно вы предлагаете?

— Надо, чтобы местные коммунисты подготовились к японской оккупации 1941−42 годов и к волне репрессий от колониальных властей после начала боевых действий в регионе. Предупредить об этом коммунистов Индонезии, Малайи, Индокитая и Филиппин. Установить контакты Коминтерна с недавно созданной компартией Бирмы. Кстати, у нас имеются сведения, что глава компартии Малайи Лай Тек является агентом полиции. До 1934 работал во Вьетнаме на французов, потом в Малайе на англичан, а с 1942 будет работать на японцев. В нашей истории его раскрыли в 1946, и он сбежал, прихватив партийную кассу.

К началу японской оккупации компартиям в Юго-Восточной Азии необходимо уйти в глубокое подполье, добывать оружие, готовить боевые отряды. После нападения японцев, когда власть колонизаторов начнёт рушиться, нападать на тюрьмы и полицейские архивы, освобождать своих сторонников и уничтожать полицейские документы на партийцев. После прихода японцев создавать партизанские отряды в лесах и горах, сманивая туда молодых парней и девушек: первых пугая отправкой на японские каторжные работы, а вторых — отправкой на работу в японские бордели. Всё это чистейшая правда, в нашей истории так и было. Предупреждать крестьян, чтобы прятали продовольствие от японских реквизиций.

Самих японцев не стоит трогать до конца войны, чтобы американцы не разбили их раньше времени, и только к концу войны начать уничтожать их самых замаранных прислужников. Особенно — из числа тех, кто симпатизировал прежним колонизаторам: те после возвращения колониальных властей немедленно станут активными борцами с коммунизмом. Завоёвывать симпатии сельского населения, уничтожать всех, симпатизирующих Западу и известных враждебностью к СССР и коммунизму. Срывать попытки создания прозападных вооружённых отрядов и групп сопротивления. И готовиться к захвату власти, когда власть японцев начнёт рушится, а также к недопущению возвращения прежних колониальных хозяев.

8

Осколок был огромный. Полноценное донышко 150-мм снаряда. И хорошо, что он ударил именно в каску и при падении сверху, иначе бы оказался Виктор «трёхсотым», как говорят «добровольцы». А так — провалялся без сознания несколько минут. Ну, сотрясение мозга заработал, ну нос расквасил, когда от этого удара мордой землю клюнул.

Челноков за время, пока старший лейтенант лежал в беспамятстве на одних руках сумел до него доползти.

— Я думал, тебе, командир, шею сломало этой железякой. Но нет. Смотрю — дышишь, и пульс на сонной артерии прощупывается. Значит, ещё повоюем!