9-я армия генерал-лейтенанта Харитонова, зажатая между Тилигульским лиманом и Южным Бугом «упёрлась» всего в пятидесяти километрах от Николаева, получив приказ Ставки не допустить немцев к этому центру судостроения. К тому же, кажется, 11-я армия Манштейна, понёсшая большие потери при прорыве оборонительных рубежей в самом начале сражения и наступающая и западнее, и восточнее лимана, начинала выдыхаться под непрерывными авианалётами и контрударами. Ведь порядка 150 тысяч «штыков», сосредоточенных на участке фронта, протяжённостью всего около 150 километров, позволяли создать весьма плотную концентрацию войск.
18-я армия генерал-лейтенанта Камкова была вынуждена выровнять левый фланг на одном уровне с правым флангом 9-й армии, чтобы не получить от Манштейна удар через Южный Буг, а правый — выровнять с левым флангом 12-й армии, оставившей Кировоград. Хуже всего обстановка складывалась у 6-й армии Музыченко, на которую давил Макензен. Его войска оборонялись всего в пятнадцати километрах от Жёлтых Вод и сорока от Кривого Рога. Причём, уверенности в том, что армия удержит Жёлтые Воды и не откроет путь немецким танкам к Днепропетровску по правому берегу Днепра у Ёлхова не было.
13
Звонок «вертушки» в кабинете Берии не был неожиданностью для наркома. Он его ждал. Точнее, не сам звонок, а тему, которую наверняка собирался «поднять» Хозяин.
— Лаврентий, разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не трогал Хрущёва?
— Товарищ Сталин, я хорошо помню ваше распоряжение, и мои люди непричастны к его смерти, — не решился назвать соратника партийной кличкой Берия, уловивший в голосе Сталина недовольство. — Как мне доложили, у него произошло кровоизлияние в мозг после встречи с Микояном во время приезда в Куйбышев. Хрущёв туда явился что-то «выбивать» в наркомате земледелия. И после этой встречи Никитку в гостинице и хватил удар.
— О чём они разговаривали с Анастасом?
— Пока неизвестно. Допрашивать об этом товарища Микояна, как вы понимаете, мои люди не могут. Водитель же, по приказанию Микояна отвозивший Хрущёва в гостиницу, показал, что тот был очень подавлен и за всё время в пути пробормотал единственную фразу: «Только бы Лёню не тронули».
Сталин молчал несколько секунд, после чего высказался:
— Очень плохо, Лаврентий, что оборудование, получаемое от потомков, твои люди пока используют только в Москве. В Куйбышеве бы оно тоже не помешало.
— Не только в Москве, товарищ Сталин. В Куйбышеве тоже. Но его, в первую очередь, установили в иностранных посольствах. Ещё до того, как они заселились в предназначенные для них зданиях. Что же касается кабинета и квартиры члена Политбюро, то мы не имеем полномочий на то, чтобы их прослушивать.