Захватить и несколько часов удерживать местечко у них получилось. Но когда части Красной Армии вместе с советскими партизанами подошли к Ивенцу, там уже находился почти полк (по численности) немцев, белорусских, польских и литовских полицаев. Так что крови советских воинов, пролитой при штурме местечка, было немало. Мало того, партизаны, участвовавшие в боевой операции, жаловались, что польские повстанцы втихую частенько постреливали по ним, оправдываясь тем, что «приняли за полицаев».
Случались эксцессы и с одиночными красноармейцами, которых находили убитыми и обезоруженными уже после того, как фронт отодвинулся на запад, к Налибокской пуще. Командир польского отряда, который вышел на советское командование и сумевший его убедить в том, что отряд является союзническим, а после небольшого отдыха уйдёт в рейд по Налибокской пуще для ударов в тыл немцам, ссылался на беглых полицаев, но Виктор после одного случая не очень-то верил в его слова.
Что за случай? Да разоблачил он матёрого вражину в составе этого польского отряда. Совершенно случайно. Услышав его имя и фамилию. Вражиной этим оказался сводный брат Магды, Станислав Заремба, попортивший немало крови белорусским партизанам Гродненской области в должности командира полицейского взвода. Тот самый, что в первый же день оккупации вместе с отцом, владельцем хутора, где спрятался Виктор при отступлении, помчался записываться в полицию.
Как оказалось, взвод «Стаськи» перебросили из Гродненской области отбивать Ивенец и уничтожать захвативших его партизан. А он, сообразив, что немцев скоро прогонят навсегда, перешёл к «крайовцам». И даже в чём-то помог им отбиться от карателей. Так что числился в отряде «ценным кадром».
Естественно, когда особисты, которым капитан Юдин доложил о том, что слышал от жены-партизанки об этой мрази, скрутили пособника гитлеровцев, поляки чуть не взбунтовались. Лишь спешно предоставленные доказательства участия Зарембы в карательных операциях в Гродненской области и признание самого Станислава, «выжатые» после демонстрации ему взятой у Юдина фотографии жены, чуть-чуть снизили накал страстей. Но симпатий поляков из отряда Армии Крайовой к советским солдатам, мягко говоря, не добавили.
«Крайовцы» вскоре всё-таки ушли в леса, но подались ли они на запад или остались где-то поблизости, Юдину было неизвестно. Так что и сам он держал ухо востро, и от личного составу роты постоянно требовал того же самого. Ушли буквально накануне тех событий, к которым готовились бойцы 2-й гвардейской мотострелковой дивизии.