— Прямая нога не боится кривого ботинка, бабушка.

Кинглинг всхлипнула и прижалась ко мне, намочив щеку слезами.

— Каждая неудача делает человека умнее, — добавил я еще одну китайскую поговорку. — У нас было много неудач, но они дали нам стойкость, усердие и опыт. Смотри — это испытание обернулось для нас удачей, а значит небеса улыбаются нам. Прошу тебя — не плач. Я обязательно сдам экзамены так, что меня без проблем примут в хороший университет. Я обязательно разбогатею, и тогда ты снова сможешь жить в Пекине. В доме, по сравнению с которым этот — жалкая рухлядь!

— Добрый, любимый малыш! — отстранившись, улыбнулась сквозь слезы бабушка Кинглинг. — Все так и будет. Только не травись больше удобрениями, хорошо?

Такой трогательный момент испортила.

— Ну какие удобрения? — Ван Ван умеет виновато улыбаться, а вот я — не очень. — Просто пить хотел, посмотрел на этикетку на бутылке, думал кола, я и хлебнул. Хорошо, что не уксус.

Бабушка озадаченно похлопала мокрыми ресницами — похоже верит, а значит скоро поверит и остальная семья. Это хорошо, потому что меня будут меньше доставать хотя бы по этому поводу.

Китайский папа вернулся в коридор как нельзя вовремя, почесывая в затылке и с точно такой же как у меня виноватой улыбкой:

— Так это я развел подкормить помидоры…

Признание Ван Дэи заставило бабушку забыть про унизительные разборки с соседкой и наброситься на ни в чем не повинного китайского папу:

— Ах ты!..

Ясно, подремать еще часок мне не дадут. Покинув наполнившийся руганью коридор, я пошел в ванную, пустил воду, потрогал висящие на сушилке красные трусы, майку и носки — второго такого комплекта у нас нет. Высохли.

— Малыш, может еще немного поспишь? — спросила из-за двери бабушка Кинглинг.

Опомнилась.

— Спасибо, я отлично выспался, — ответил я и уселся на бортик ванны, абстрагировавшись от возобновившихся криков.

Не такие уж Ваны и озлобленные, скорее по принципу «милые бранятся — только тешатся» живут. Токсичная атмосфера, конечно, но если в ней с самого рождения расти, то в целом привычная и потому не травмирующая — просто такой фон жизни.

Сунув трусы и майку в заботливо приготовленный бабушкой пакет для ношеных вещей — постирать уже не успеем — я сыпанул в воду какой-то пахучей соли из хозяйского пакетика, размешал и забрался в ванну. Хорошо, и крики бабушки и вялые оправдания китайского папы совсем не мешают. В целом с бабушкой Кинглинг я поладил. Поладил и с Ван Дэи. Глухонемая бабушка Джи Жуй раздражителем не считается, равно как и прадед — тихие они, но как-то наладить общение будет полезно для душевного покоя. Мама Айминь — прежде всего мама, и достаточно просто соглашаться со всем, что она говорит. Остаются близняшки. Что ж, «заготовка» для них у меня есть. Будем пытаться наладить «погоду в доме» — до получения результатов экзамена и поступления хоть куда-то, а «куда-то» меня точно примут, придется жить в деревне. Может и к лучшему, что там работа не кончается — тяжело, но не скучно, а значит время до прощания с веселым и дружным семейством пролетит быстро.