До вокзала мы добрались, когда солнышко закатилось за горизонт. Ван Дэи помог нам достать сумки из багажника и поспешил уехать — магазин скоро закроется. Подхватив багаж, мы прошли через наполненные людьми залы и попали на перрон, где нас подхватил и понес в нужном направлении поток стремящихся попасть в Ченгду людей. Чтобы не потеряться, мы с бабушкой цеплялись за ручку нашего чемодана с колесиками — новый, купленный ею специально для поездки в столицу.
Ехать нам три часа, а потом, после пересадки в Ченгду, еще восемь. Спальные места на первом этапе нам не светят — бабушка Кинглинг пытается сэкономить. Что ж, три часа можно и потерпеть. Электричка — она и в Китае электричка. Громкоговоритель неразборчиво бубнил названия остановок, сиденья были полны пассажиров, пахло перегаром, «дошираками» и «с собойками», слышались обрывки разговоров, смех и детский плач. С местами нам повезло — в середине вагона, третье место на нашем сиденье пока пустует. Бабушка достала мне перекусить и велела паре едущих напротив нас поддатых мужиков средних лет не приставать к нам с разговорами и не приглашать играть в Маджонг. Те, к моему удивлению, послушались, и продолжили бухать и щелкать костяшками очень тихо и вежливо.
Освещенная пробивающимися через легкую взвесь смога — я ожидал худшего — солнечными лучами платформа номер четыре западной железнодорожной станции Пекина поражала воображение, настолько огромной она была. Не меньше воображение поражало количество людей — я-то думал Гуанъань и Ченгду густо населены, но здесь… Здесь я начал понимать, почему правительство так старается не выпускать людей за пределы родных провинций. Обилие камер не мешало бабушке волноваться за сохранность нашего имущества — еще в поезде она поделила деньги на две части, одну заставив спрятать меня в пришитый к трусам — красным, конечно, удачу приманивать — кармашек, а вторую заныкав в свое декольте. Документы отправились в «секретный» карман сзади моего рюкзака, а потому защищены моей же спиной.
— Хорошо, что с твоим ростом тебя не потерять! — нервно подбодрила меня явно растерянная Кинглинг, стараясь выглядеть так, будто все здесь ей знакомо.
Я и вправду выделялся — почти на голову выше среднестатистического путешественника на этом вокзале. Из-за этого на меня глазели — до моего «взлета» в деревне такого не было, потому что все привыкли, что «Кузнечик» вот такой. Поглядывали на меня и в Гуанъане, но мне тогда было не до того — волнение перед экзаменами и посещением Комсомола, помноженное на искаженный (хотя здесь уместнее «улучшенный») памятью Ивана взгляд заставляли думать о другом.