— И в мыслях не было, — отмахнулся от нее китайский папа, сунув в шкафчик слева от раковины пятикилограммовый мешок с чесноком. — Просто всегда нужно понимать, чего стоишь на самом деле, — закрыв шкаф, он выпрямился и сложил руки на груди. — Честный труд и выращенная собственными руками еда — это то, на чем держится наш мир. Все богатства горожан ничего не стоят без нас, фермеров. Без нас им будет попросту нечего жрать.

— Это правда, — честно согласился я.

— Мы им — продукты, они нам — блага цивилизации, — с улыбкой продолжил Ван Дэи. — Звучит как справедливый обмен, но это — не так. Без компьютеров, телефонов и даже электричества можно прожить, но без еды — никогда! Пищевая промышленность кормит людей мусором — раньше, в тяжелые для Китая времена, это было единственной возможностью для нас выжить и преуспеть в будущем, но теперь, когда Китай достиг впечатляющих успехов, у людей появилась возможность питаться как следует. Дальше станет только лучше, и мы, Ваны, как следует воспользуемся этой возможностью.

Согласен, но этот путь не для меня — я ленивый и избалованный городской жизнью.

— Кто мы без земли под ногами? — глубокомысленно спросил я.

— Верно! — обрадовался китайский папа, и, обняв меня за плечи — я выше него на целую голову! — потащил в коридор. — Идем, покажу тебе как выглядит настоящий городской унитаз с подогревом и автоматическим мытьем задницы!

Бабушка махнула на нас рукой и осталась на кухне, готовить ужин из отложенных для нас продуктов. Мы с отцом неплохо провели время, изображая восхищенных роскошной городской квартирой крестьян: подивились температуре воды в горячем кране, оценили HD-разрешение в телевизоре (мой, который в комнате, поддерживает, но кабельного в нашей деревне нет), проверили кровать на мягкость (спать нам на ней нельзя, но в шкафу есть гостевые матрасы и постельное белье), сбросили пропотевшие шмотки в стиральную машинку и поглазели на то, как быстро она их крутит, посидели в хозяйском кресле в кабинете, притворясь важными китайцами и так далее. У Ван Дэи неожиданно как для меня, так и для Ван-Вана обнаружились богатая фантазия и реально хорошее чувство юмора. Подростковый организм и рудименты Ван-Вана на совместный досуг с отцом отреагировали единственным возможным способом — радостью, смехом и отличным настроением. «Я-взрослый» не мешал: прикольно же, и, пусть считать Ван Дэи отцом я не смогу никогда (да у нас с ним разница в возрасте-то меньше десяти лет!), так проводить время, пока я прикован к веселому семейству Ванов, гораздо лучше, чем воспроизводить одни и те же скандалы раз за разом.