Закрыв кран, я принялся вытираться красным полотенцем. Прописка, блин! Мне бы в прошлой жизни и в голову не пришла такая нелепость — любой житель России мог спокойно перемещаться из одной ее точки в другую, устраиваться там на работу и даже прикрепляться к поликлинике. Да, формально нужна была регистрация по месту нового жительства, но именно что «формально» — настолько пофигу на нее всем было. Здесь совсем не так — добрая социалистическая китайская власть выставила очень крепкий барьер на пути стремящихся к лучшей жизни крестьян.
Прописаться в городе можно несколькими способами. Самый простой, пригодный в основном для девочек (да знаю я, что мир несправедлив, успокойся уже, Ван-Ван!), это «сочетаться» с городским жителем. Второй — получить образование и устроиться на работу в городе. Третий — для так сказать «свободных художников»: зарабатывать больше определенной суммы. Вот «мои» сестренки, например, если у них попрёт интернет-карьера, смогут эту возможность использовать. Еще крайне желательно не иметь в биографии сильных косяков типа судимости.
Без прописки не берут на городскую бюджетную работу. Без нее нельзя легально купить квартиру. Без нее закрыт доступ в поликлиники, библиотеки и даже спортивные залы — в том числе коммерческие. Без нее нельзя открыть счет в банке — только в сельских филиалах. Без прописки у родителей ребенок не может поступить в городскую школу и даже детский сад. Огромное, вызывающее у меня настоящую оторопь поражение в правах! Что ж, понять Партию можно — китайцев очень много, а крупные города перенаселены. Несправедливо, но рационально.
Усиливается такой интересный барьер тем, что в деревнях хуже школы — нормальные учителя предпочтут работать в городах, если им не нравится копаться на приусадебном участке и наслаждаться сельскими пасторалями. Нет кружков, нет секций, а главное — нет репетиторов и денег на оплату их услуг. Ван-Ван помнил грустную статистику прошлых лет: деревенская молодежь, за прискорбно редким исключением в виде очень одаренных самородков, Гаокао — собственно китайский ЕГЭ — сдает как правило не очень.
Вздохнув, я надел красные трусы и красную майку. Тяжелее всего мне даются «подвешенные состояния». Нельзя спланировать нормально, нельзя подготовиться, и время от этого тянется в три раза медленнее, а на душе скребутся кошки. Неопределенность хуже работы на чесночном поле или в грязном подвале, потому что не знаешь, что будет дальше.
Вытянув руки перед собой, я сжал длинные пальцы и вздохнул. Жаль, что Ван-Ван уже почти взрослый — с такой антропометрией я мог бы попытаться поиграть в теннис сам второй раз за две жизни, и, вполне возможно, достиг бы успехов — сколько вообще в Китае «тир-1» теннисистов? По пальцем одной руки пересчитать можно.