На кухню мы не пошли, а направились на улицу, в сад, где уже собралась вся семья. Упомянутые «младшей» близняшкой свинина и яблоки здесь нашлись, равно как и кастрюлька с бульоном. Конечно же рис, некоторое количество слив и груш, тарелка с огурцами и помидорами — нарезаны, подсолены, хочется очень, но доктор Шен не велел — и чайник. Стол — самодельный, из обшарпанных досок, а скатерть на него постелить пожалели. Не осуждаю — это впитавшее годы дождей, соусов и чайных капель убожество защищать нет смысла. А еще на его фоне весьма приличный наряд бабушки Кинглинг, подкрепленный горделивой осанкой, смотрится весьма контрастно.

Рассадка Ванов натолкнула на некоторые мысли: бабушка Кинглин (память напомнила, что вся деревня эту городскую и зазнавшуюся даму саркастично называет «Госпожой», а она этим самозабвенно гордится), позволяя сидеть во главе стола Ван Дэю — грустный такой, смотрит на меня очень обиженным взглядом — сама располагается по правую руку от него. По левую сижу я. На противоположном краю, под забором, сидит прадед, напротив него сейчас свободное место мамы-Айминь (занята остатками приготовления стола), дальше — близняшки, а в самом темном месте, под сливой, располагается глухонемая бабушка Джи Жуй. Ни во что ее «Госпожа» не ставит, презирая всей душой.

Все, само собой, умыты и чисты — работа и инициированные Ван-Ваном приключения на сегодня закончены, а значит можно спокойно покушать, обсуждая испорченную моим предшественником карму, собачась друг с дружкой — так предположили воспоминания и эмоции Ван-Вана во мне, а «я-настоящий» в течение следующих двух часов получил возможность в этом убедиться:

— И зачем портить карму славного рода Ванов из-за каких-то экзаменов? — высказался китайский папа Ван Дэи, для солидности закатав рукава клетчатой рубахи до середины запястий. — В свое время я получил высшее образование, но оно совсем не помогает мне заниматься любимым делом.

— Это потому что ты учился не на агронома, а на экономиста! — приложила его мама-Айминь. — И о чем ты только думал?

— Я думала за него! — ткнула в сторону невестки палочками бабушка Кинглинг. — У него были отличные способности, и только его тупость не позволила нашей семье вернуться в город из этой вонючей дыры! Ничего, — повернувшись ко мне, «Госпожа» тепло улыбнулась. — Надежда еще есть. Постарайся завтра как следует, малыш — от тебя зависит будущее всех нас!

Так и запишем — о педагогике семейство Ван не знает вообще ничего, потому что продолжают давить со всех сторон на прямо вот несколько часов назад попытавшегося покончить с собой подростка.