— Мне дали месячную путевку в санаторий на Хайнане. Послезавтра тебе нужно обязательно быть дома — полетишь со мной сопровождающей.

Неплохая «плюшка»! Пускай дедушка с бабушкой подышат морским воздухом и подвергнутся целебным процедурам. В ответ мы поделились новостями собственными — с Пекинским вышел облом, направляемся во второй по крутизне универ. Дед пожелал нам удачи и отключился.

В отличие от «универсального» главного китайского университета, Цинхуа специализируется на подготовке инженеров и математиков. Впрочем, это не отменяет наличия многих других факультетов. Вместе с этим Цинхуа соперничает с Пекинским за места в мировом рейтинге университетов — то один вперед вырвется, то другой.

— Смотри, малыш! — указала бабушка на старинные ворота серого кирпича в виде трех арок. — Вторые ворота были построены в 1909 году, и изначально были главными воротами Академии Цинхуа. Тогда, конечно, пройти через них было трудно — здесь учились и гуляли лишь самые достойные.

— Ты не настолько стара, чтобы говорить об этом так, будто видела сама, — хохотнул я.

— Очень спорный комплимент! — с улыбкой погрозила мне пальцем бабушка. — Разумеется я не видела. Зато когда Китай изменился и университет расширили, построив нынешние главные ворота — я и тогда еще даже не родилась, — улыбнулась. — В парк стали пускать всех — он очень красив.

Бабушка была права — территория парка доставляла самое настоящее эстетическое удовольствие. Неправильной формы дорожки, аккуратно подстриженные кустарники и намеренно нестриженные деревья перемежались с украшенными цветущими лотосами прудами. На газонах, подстелив одеяла и пледы, отдыхали люди — в основном молодежь, надо полагать, из числа счастливых учащихся. Проходя мимо скамейки, я услышал обрывок разговора двух симпатичных девушек лет двадцати:

— Мама привезла мне из Парижа кроссовки Луи Виттон, но мне не нравится толщина подошвы. Не хочешь поменяться на что-нибудь из твоего?

Элита, блин — я вот даже не знал, что Луи Виттон вообще кроссовки делают. «Интернационала» на нашем пути попадалось меньше, чем в Пекинском, но благосостояние большинства встречных было прямо-таки вопиющим. Что я здесь вообще делаю? Мои брендовые шмотки по сравнению с тем, во что одеты окружающие все равно что фуфайка да лапти. Отдельное удовольствие доставляет осознание того факта, что за плечами каждого здешнего студента стоят могущественные фигуры — дети элит, а значит один неверный шаг способен похоронить мою будущее чисто из-за обид избалованного мажора. Ладно, все равно меня сюда не возьмут.