— Доченька. Зять. Невестка, — улыбнулся гигант в красном бархате. Последний из глав старших кланов, на правах родителя поздравляющий нас в самом конце. — Я уже не думал, что дождусь дня, когда мечты Юн сбудутся. Счастливейший день для всего клана Фенг! Теперь, дорогой Валор, она — полностью твоя проблема. Ты сам пожелал превращения своего дома в гадюшник, теперь не жалуйся, обратно не приму.

— Даже не подумаю возвращать такое сокровище.

— Это ты сейчас такое говоришь, на волне влюбленности и свадебной эйфории. Посмотрим, как ты запоешь месяца через два, — отмахнулся с улыбкой Гуанюй. — Преподнести столь же щедрый подарок, как сделала моя дорогая родственница, госпожа Гуанг Сонг, я не могу и не имею права. Наш клан верен традициям, и потому мы станем вашими верными союзниками. Но и оставить дорогих молодоженов без даров я не могу. — По велению его руки трое бойцов торжественно внесли большие свертки и раскатали их перед нами.

— Боевые героические доспехи лучших мастеров острова, — самодовольно сказал генерал объединенной армии Чщаси. — Вы знаете, как редка железная руда и как трудно выделить ее для защиты, однако в этих произведениях искусства сочетается железо и дерево. Оставаясь достаточно легкими, они защищают куда лучше обычных воинских доспехов. Ну, и я позволил себе немного придать им индивидуальности.

— Благодарю вас, дорогой тесть. Для меня честь получить столь щедрый подарок.

— Это еще не все. Доченька, ты умна и умела, но не все тебе подвластно, бой бывает непредсказуем, а потому я вручаю тебе этот легендарный лук, принадлежавший еще твоей прапрабабушке, а ей он достался от ее предков.

То, что положил перед Юн ее приемный отец, ничем не напоминало лук. Два кольца, рукоятка и натянутая между кольцами тетива. Все. Ни дуг, ничего подобного. Однако царапины на корпусе не оставляли сомнений — перед нами не ритуальный инструмент, а настоящее оружие.

— Пусть нужда в нем возникает у тебя как можно реже.

— Благодарю вас, отец, — произнесла девушка, склоняясь до пола. Гуанюй коротко кивнул, стараясь скрыть выступившую на глазах влагу, и сел за стол, сразу высоко подняв кубок. — За молодых! За Гуанг и за нас, его союзников!

— За них и за нас! — раздались давно готовые голоса, однако я остановил радостные крики, подняв руку и привлекая к себе внимание. Народ в растерянности переглядывался, не понимая, в чем дело, но к нам на возвышение зашла Кингжао, за которой словно струился настоящий свет. А возможно, так и было, ведь я не чувствовал на себе воздействие Юань-ци или техник иллюзий.