Его голос разрешает гулкую тишину, а я просто киваю. Не в силах произнести ни слова, всё-таки поднимаю взгляд и едва сдерживаю удивление.

Валид сидит в стильных очках, слегка прищуривается, что-то печатая на клавиатуре ноута, и я могу беспрепятственно изучать его.

Очки ему идут, хотя я совсем не ожидала, что у него проблемы со зрением. Прикусываю губу, чтобы унять любопытство, и снова опускаю голову. Боюсь, что он освободится в любой момент и увидит мой к себе интерес. И неправильно его интерпретирует.

Сердце мое колотится, и я всё же касаюсь ворота платья, сглатывая ком в горле.

Чем дольше проходит времени, тем сильнее я нервничаю. Терпение — та добродетель, которую во мне воспитывали с детства, но оно наносное. Совсем не соответствует действительности.

Внешне я кроткая и спокойная, а внутри едва не притопываю на месте, дергаясь из стороны в сторону от нервозности.

— С тобой всё в порядке? Воды с лимоном? Чай?

— Что?

Вопрос мужа застает меня врасплох. Ладони мои вспотели, и я стараюсь незаметно протереть их о ткань платья. Оно хлопковое, так что успешно справляется с этим.

— Ты стучишь туфлями о пол. Часто, — поясняет Валид, и я краснею.

Черт.

Прикусываю губу и кидаю на него опасливый взгляд.

— Всё… ммм… хорошо.

Не признаваться же ему в том, что я переживаю. Гадаю, для чего он меня вызвал. Судя по всему, смотрел камеры и увидел, что я говорила с его любовницей.

Виктории я, конечно, сказала, что Валид будет недоволен ею из-за ее самодеятельности, но в глубине души подозреваю, что его раздражение будет направлено больше на меня, вздумай я пожаловаться.

Кто я ему, и кто Вика. Выбор очевиден.

Наш брак — фикция, а Виктория — его постоянная женщина. Тетя Найля меня предупреждала, что ни один мужчина до брака не ведет праведную жизнь, и что, возможно, у Валида есть дама сердца, на которой он не может жениться.

Прикусываю губу, вспомнив ее наставления, которым следовать не намерена.

— Что тебе сказала Виктория?

Моя голова снова опущена, так что он не видит выражения моего лица. И я этому рада, так как не могу скрыть эмоции.

Не хочу жаловаться, и дело вовсе не в том, что мне жаль Вику или я не хочу каких-то проблем. Просто у меня нет уверенности в том, что мне нужна эта война.

— Ваша… ммм… женщина высказала опасения… что… ммм, — говорить о некоторых вещах довольно проблематично, но я пересиливаю себя, — наш брак может быть не фиктивным.

Я не вру, ведь посыл у Виктории был именно такой. Пусть она и дала мне, как ей кажется, совет, на самом деле он продемонстрировал лишь ее собственный страх. Ведь женщина, которую любит, и она в этом уверена, не стала бы говорить со своей предполагаемой соперницей и угрожать ей. Она была бы выше этого.