Потому что ту девочку родила левая тёлка. Было похуй на ту, кого я там мог случайно трахать.

А сейчас… Мать Демида — Тамила.

И это, сука, меня ломает по живому.

Режет. Скручивает. Разворачивает в обратную сторону.

Она не левая. Она — моя. Моя ебучая боль. Моя ярость. Моя зависимость.

Смотрю на сына — и внутри что-то просит: поверить. Принять. Согласиться.

Но я повторяю себе: нихуя. Нихуя не будет до теста ДНК.

Потому что, если сейчас поверю — и окажется ложь...

Переворачиваюсь набок. Медленно, будто каждый мускул весит по тонне. Матрас подо мной чуть скрипит, но они не шевелятся.

Хочу выжечь себе эту картину в мозг как клеймо.

Тамила спит, вытянувшись вдоль сына. Щекой к нему, подбородком почти к макушке.

У неё нос морщится во сне. Пальцы скользят по груди Демида, чуть касаются, мягко, как будто проверяют, что он здесь.

И в этом движении — вся суть матери.

Она, сука, мать.

Тамила, эта девчонка с глазами загнанного зверя, с голосом, что когда-то дрожал от страха, — она стала кем-то большим.

Я вижу в ней воительницу. Которая даже во сне готова защищать.

И если я сейчас потянусь, трону пацана — я, блядь, уверен: она подскочит. Не в силах контролировать. Инстинктом.

Она справилась. Одна, без меня. Тянула, растила, лечила, берегла. Столько дерьма прошла. Не сломалась. Не бросила.

Да, я охуенно уважаю её за это. Глубоко. До костей. Но эта же ебаная правда и жжёт.

Потому что она защищала сына от меня.

От меня, сука.

Но теперь не она будет защищать. Не её черёд. Эта забота теперь моя.

Если кто-то сунется — хоть на миллиметр, хоть взглядом — размажу. Разъебу. Сотру с лица земли.

Как угодно. Кого угодно. Когда угодно.

А теперь у меня причина, блядь, святая. Мотивация, что делает меня зверем без тормозов. Потому что теперь я защищаю своих.

И хуй кто выживет, если полезет к ним.

Кое-как проваливаюсь в сон. Прерывчатый, поверхностный. Под утро всё же встаю.

Выхожу тихо, чтобы не разбудить. Пусть отдыхают. Вчера был пиздецовый день.

Погоня. Бешенство. Разговор, от которого кости трещали. И эта новость… Сын.

Всё перекрутило, разъебало, вывернуло наизнанку. Было не до бизнеса, не до расчётов.

Мозг отлетел, когда понял, что она сбежала. Потом, когда нашёл. Потом, когда узнал. Все мысли — в мясо. Один сплошной удар.

А теперь… Теперь башка чуть остыла. И я хочу знать, что с Игорем. С этой тварью.

Мои люди сработали быстро. Игоря выжгли с улиц.

Вчера не вникал в детали. Не до того было. Но сейчас хочу знать, как всё решилось.

Сижу в кабинете за столом. Листы скользят под пальцами — свежие отчёты. Привычная картина.