Окончательно успокоившись, Дамблдор принял решение оставить ситуацию в её нынешнем виде. Разве что домовики и портреты теперь будут пристально наблюдать за конкретным студентом и докладывать о его действиях. Времени это отнимет не мало, но куда лучше, если окажется, что в школе обосновался Том, замаскировавшись под национального героя.
«Стоп! — дал себе мысленную оплеуху Альбус, — Том не выпустил бы из рук палочку и не стал бы вступать в бой на близкой дистанции. Он использовал бы Аваду или нечто другое, но уж точно не молнии. Да и эти акробатические прыжки ему совершенно не свойственны. Риддл был помешан на своем статусе, титуле Лорда и странной пафосности, порой запредельной и вредной для него самого. Не в его стиле и привычках разбрасываться молниями фиолетового цвета, прыгать словно примат и бросаться тыкать пальцами в глаза чудовищ. Да и рефлексы с привычками, приобретенные за десятилетия использования магии никуда не денутся, даже если он сменит тело.»
Последние мысли привели Дамблдора к мнению о том, что Поттер всё тот же, но находящийся в состоянии шока после произошедшего. А реакция… У каждого разумного существа своя реакция на стресс и опасность его вызвавшую. В данном случае, мальчик попросту замкнулся, как уже бывало во время его жизни с Дурслями. Оставалось разобраться с тем, как именно он смог полностью исцелиться после смертельного ранения, а потом расправиться с троллем.
Что удивительно, но Дин и Симус совершенно нормально восприняли смену отношения к Уизли и Лонгботтому. Мальчики после ванных процедур остались вместе со мной, постоянно рассказывая какие истории из своих школьных будней, предшествовавших поезде в Хогвартс. Не относясь к знатокам детской психологии, я не мог понять, что им нужно. То ли простого общения, то ли они беспокоились, ибо история о моем тесном знакомстве с троллем, как оказалось, уже стала достоянием общественности. Вполне возможно, что у первокурсников присутствовал и сугубо шкурный интерес, но в последнее мне с трудом верилось. Детишкам одиннадцать лет и они далеко не ситхами воспитывались. Вряд ли дети будут строить далеко идущие планы в отношении меня.
Да и как это можно себе представить? Мы трое, я, Дин и Симус, первокурсники. У нас нет ни должностей, ни вкладов, ни богатых владений… Нам нечего дать друг другу, кроме того самого общения. А мыслить на далекую перспективу дети явно не станут. В таком возрасте все мысли о совершенно иных вещах.
Добравшись до Большого Зала, я направился к столу алознаменного факультета, по пути оглядывая помещение. Взгляд привычно прошелся по углам зала, входу, находящимся тут людям, пока разум оценивал их расположение, позы, степень угрозы… В какой-то момент я понял, что смотрю в глаза Дамблдору, но в голове при этом странная пустота, внутри которой словно бы что-то шевелится, а затем мелькают образы разговора с Уизли и Лонгботтомом.