Пусть все мои претензии звучали как минимум по-детски, смолчать я не смогла. Нечего строить из себя аристократку. Всем известно, как такие девушки прокладывают себе дорогу к славе и богатству. Точнее, с помощью чего.
Олеся подняла вверх нарисованные в дорогом салоне брови и не стала отвечать на мои эскапады.
- Эля, молча, помнишь? – Марк удобно уселся на заднем сиденье, расстегнул пиджак и строго посмотрел на меня.
Я сделала вид, что не слышу угрожающие нотки в голосе мужа и самодовольно бросила в лицо Олесе:
- Налей мне шампанского.
Секретарша даже не пошевелилась. Скривила презрительно губы и повернулась к Марку, делая вид, что меня здесь нет.
- У тебя проблемы со слухом? Или мозгами? - Едва ли ей стоило игнорировать меня в столь невменяемом состоянии, - не припомню, что бы мы нанимали на работу глухую идиотку.
В глазах девушки полыхнул гнев, но она снова сдержалась. Умница! Я выгнула свою не менее великолепно уложенную бровь, ожидая, когда она исполнит мой приказ.
Олеся медленно достала из ведерка со льдом шампанское и налила полный фужер. На секунду ее рука застыла в пространстве между нами, и мне показалось, что она плеснет напиток мне в лицо. Но она снова сдержалась. Пришлось пить.
Пока мы ехали до дома, я успела влить в себя еще два бокала. И съесть несколько конфет. Опять же, только из вредности, я заставила Олесю их искать. Ничего так не повышает жизненный тонус, как издевательство над ближним своим, особенно, если ближний – любовница твоего мужа. Давно забытая совесть внезапно напомнила о себе легким чувством вины. Я затолкала ее подальше, и успокоила себя мыслью, что исполнение капризов взбалмошной неврастенички – не такая уж большая плата за поездку в роскошном лимузине. В конце концов, в Олесины обязанности входят не только поездки в дорогих автомобилях, но и удовлетворение потребностей руководства (а уж мужа или жены – не важно, хотя первое наверняка приятнее второго).
Марк молчал всю дорогу, не обращая внимания на наше с его помощницей «общение». Наверно, копил злость до дома. Он даже не смотрел в мою сторону, только изредка бросал взгляды на свою пассию. Словно меня не существовало вовсе. Я увеличила градус своей ненависти до 99 из 100. Один балл припасла для домашней разборки.
- Приехали, - радостно воскликнула Олеся, когда лимузин затормозил у парадного нашего с Марком дома.
«Ну чему ты радуешься, дура? - буркнула моя темная сторона, - Ах, конечно! Говорят, мой муж – потрясающий любовник».
Но ты зря надеешься, подумала я, глядя Олесе в глаза, что я не попытаюсь испортить вам вечер. И дело вовсе не в том, что я ревную Марка. Никаких чувств, кроме ненависти, к мужу я не испытывала. А вот задетое самолюбие требовало отмщения.