[8] Греко ди Туфо — древний сорт белого винного винограда, произрастающего в регионе Кампания.
[9] Альянико дель Вультуре — древний сорт чёрного винного винограда, произрастающего в регионе Кампания и Базиликата.
— Ну что, Феденька, никак не выходит у тебя Джервиса подловить? — казалось бы, шутливый тон Потёмкина вовсе не обманул командующего Черноморским флотом.
— Никак, Великий князь. — мрачно отозвался тот.
— Хвалился же, обещал поймать хитрого британца… — теперь уже было очевидно, что наместник в гневе и едва скрывает это.
— Ушёл Джервис. Не лезть же под орудия Порт-Магона. Трюге меня поддержал. — коротко отвечал Ушаков.
— Что, теперь ты, Феденька, уже и на француза ссылаешься?
— А ты сам, Григорий Александрович, попробуй-ка корабли поводить! — взорвался адмирал, — Проиграй мы Джервису, долго ли ждать, пока англичане на Мальте будут? А на Кипре? А то и в сам Цареград приплывут, а?
— Вот это, братец, твоя забота! — багровел наместник.
— Я и забочусь! — орал в ответ Ушаков, — Не может Джервис никогда не ошибаться! Поймаю — и разобью! Или помру, но разобью его всё одно!
— Ох, Федя! — Потёмкин предпринял над собой явное усилие, успокаиваясь, — Ну не тяни ты с этим! Видишь же, Карпухин уже землю копытом роет. Государь каждый день спрашивает про твои успехи. Я к тебе в Валлетту приплыл чай не от хорошей жизни.
— А то я сам не понимаю, Григорий Александрович. — тоже начал успокаиваться генерал-адмирал, — Но вертится, собака Джервис, как уж под вилами! Мы уж и так и сяк его водим, а он ни разу не подставился. Вроде подкараулили отряд из шести кораблей у Порто Конте, да оказалось, что и весь британский флот недалеко.
Крутились, крутились вокруг друг друга, дошли до самой Менорки, а там и к Джервису ещё три корабля да фрегаты подошли. К тому же там батареи британские, подставить нас под их огонь проще простого… Вот и пришлось несолоно хлебавши возвращаться.
— Уфф… Садись, Фёдор Фёдорыч, в ногах правды нет. Спасибо тебе, что хоть без потерь сходили…
— Ты и правда ко мне специально приплыл, Григорий Александрович?
— Не совсем только к тебе, — дружески усмехнулся Потёмкин, — у меня ещё и в Неаполе дела есть…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Колокол звенел и звенел, словно вбивая гвоздь в голову. Старый человек устало потёр виски. Силы уже покидали его, он так старался, но всё напрасно, а тут ещё этот набат, что не прекращался уже часов двадцать — звонарь, похоже, окончательно спятил от ужаса смерти и находил успокоение в ударах колокола.
Чума свирепствовала, улицы Лондона опустели, только патрули оглашали окрестность своими голосами, да скрип колёс повозок молчаливых мортусов, забирающих трупы, иногда разрывал страшную тишину. Над мостовыми царил запах смерти. Казалось, что огромный город умер и разлагается. Ужас стал единственным чувством, поселившимся в сердцах всех лондонцев.