— И еще… — начал адмирал, но в этот момент внезапно раздался быстрый нервный стук в дверь, и он осекся.

Дверь отворилась, будто стучали только лишь для того, чтобы обозначить намерение ее открыть, но никак не для того, чтобы спросить разрешения войти.

В каюту снова вошел один из тех, кто сопровождал адмирала на «Бекасе» — но не тот, что в первый раз, другой. Он ворвался внутрь, как вихрь, вылетел на середину помещения, и тут же остановился, вытянувшись во фрунт.

— Вашбродие, все мероприятия по обеспечению безопасности на корабле проведены! — отчеканил он. — Оказана помощь двадцати членам экипажа, безвозвратные потери составили…

— Цыц. — спокойно велел адмирал, и адъютант прервался на полуслове. — Отчет в письменной форме. Свободен.

— Да, вашбродие! — гаркнул адъютант, развернулся на пятках и покинул каюту так же стремительно, как и ворвался в нее.

Я, не сдерживая улыбки, перевел взгляд на адмирала. Он перехватил его, вздохнул и покачал головой:

— Вот только ничего не говори сейчас. Просто молчи и ничего не говори.

— А потом мне говорить уже не по чину будет. — еще шире улыбнулся я. — Не так ли?

— Именно так. — кивнул адмирал. — Я рад, что ты такой смышленый парень.

И, не дожидаясь ответа, он вышел вслед за адъютантом, а я последовал за ним.

Капитан «Бекаса» воспринял мое отбытие спокойно, он даже порадовался за меня, когда я сказал, что меня пригласили в курсанты морской стражи.

— Это отличная новость, парень! — произнес он, хлопнув меня по плечу. — Я и сам когда-то пробовался в морскую стражу, но не подошел под какие-то там их стандарты, не знаю уж, под какие. А ты… Я просто чувствую, что ты далеко пойдешь — у тебя прямо все задатки настоящего стражника!

С работниками колокола, с которыми я впервые повстречался в этом мире, и вовсе не пришлось даже прощаться — они были наравне с остальными заняты уборкой на палубе после побоища. Я лишь пересекся с ними взглядом, махнул рукой, получил то же самое в ответ, и перебрался на борт корабля морской стражи.

Он, конечно, выглядел намного внушительнее «Бекаса» — две палубы, орудийная башня с мощной двухствольной пушкой, калибра никак не меньше чем 150 миллиметров, да плюс пулеметы по бортам с ленточным питанием — в общем, прямо боевой корабль. Да еще и содержался он прямо в идеальном порядке! Все, что должно блестеть — блестит, что должно быть покрашено — покрашено, что смазано — покрыто таким слоем смазки, что она чуть ли не капает на палубу.

И все равно для меня он оставался каким-то плавучим архаизмом. Моя травмированная память рисовала мне смутные силуэты боевых кораблей, в которые здешние посудины укладывались ну прямо скажем не идеально. Я бы сказал, что здешние технологии отставали от тех, к которым я привык, лет та на сто, но это могло быть настолько же правдой, насколько и жесточайшим заблуждением.