Зато вот что было мне привычно и не вызывало никакого диссонанса — так это дисциплина и выучка стражников. Никто не удивился, что на борту появился лишний пассажир, никто вообще не обращал на меня внимания, будто меня и вовсе не существовало. Разве что корабельный кок пришел в каюту адмирала, в которой тот попросил меня подождать прибытия в Вентру, и принес миску наваристой густой похлебки с огромными кусками мяса. Очень кстати, надо сказать, принес — я прилично проголодался.

Вычистив миску куском хлеба до блеска, я без особого интереса оглядел каюту адмирала, подметив, что он, несмотря на свое звание, предпочитает аскетизм в противовес тому же капитану «Бекаса», и, так как прибытием в порт пока еще и не пахло, решил потратить время самым полезным способом.

Поспать.

Почему-то мозг подсказывал мне, что любую свободную минуту следует тратить на то, чтобы поспать, потому что потом такой возможности может и не представиться.

Поэтому я лег на узкую жесткую койку, привинченную к стене, чтобы в шторм не каталась по каюте, сшибая все на своем пути, и моментально отключился.

Проснулся я, по ощущениям, часа через три, может, три с четвертью. И проснулся не от того, что меня кто-то разбудил, а от того, что изменился шумовой фон. Что-то очевидно изменилось… Двигатель перестал работать, вот что изменилось! До этого момента он едва слышно ворчал где-то подо мной, словно желудок, переваривающий солярку и недовольный тем, что всю остальную команду кормят вкусной ароматной похлебкой, а теперь стих.

Значит, мы прибыли в порт.

Я сел на койке, спустил ноги, готовясь встать, и в этот момент дверь открылась и в каюту вошел адмирал. Без стука вошел — ну еще бы, это же его каюта.

— Макс. — он увидел, что я сижу на койке, и улыбнулся в бороду. — Прикорнул? Это правильно. Любую свободную минуту следует уделять сну, потому что хрен его знает, когда еще удастся вздремнуть.

Я посмотрел на него, не скрывая подозрительности во взгляде, ведь он буквально процитировал мои собственные мысли, с которыми я ложился спать.

Но адмирал то ли не заметил моего взгляда, то ли не придумал ему значения, то ли вовсе — проигнорировал. Он просто развернулся и бросил через плечо:

— Идем. Мы прибыли в порт, так что следующая остановка — академия морской стражи. Как мы и договаривались.

Я вышел из каюты следом за капитаном, прошел по надраенной палубе, потом — по металлическим грохочущим сходням, и оказался на причале. Вот уж что-что, а причал никаких возмущений в моей памяти не вызывал — ровный, бетонный язык, высунутый в море, на самом кончике которого расположился корабль. Впереди, где язык сливался с еще несколькими такими же, превращаясь в бетонный плац, располагалась ангары, склады, диспетчерская вышка с маяком на крыше, и еще какие-то постройки.