- Ну да-с. Вот подорожные вписывать…
- Значит я сгожусь. Ну так как… нанимаете-с?
Тут зашевелилась суконная перегородка, и в комнату вошёл рыжеволосый Лёха, неся перед собой кипящий самовар.
- Ну что ж, барин, скидывайте поспешнее ваш мокрый палетот и прошу к столу, к горячему чаю. Не побрезгуйте, отобедайте со мною сразу. А мы с вами, барин, за столом и потолкуем. Лёха, чего ждёшь-то, беги, неси господину полотенец, да сухие портки!
…………..
В избе было жарко натоплено, уютно. В углу кровать для ожидающих постояльцев, на стенах рисунки с библейским мотивом, но то ли пыль на полках слишком завалялась, то ли не хватало чего на подоконниках, а чувствовалась в комнате некая ветхость и небрежение, которые неизбежно сопутствуют всем вдовцам и старым холостякам. Чувствовалось, что уже давно нет в этой избе женской руки.
Александр Сергеич отсыхал, нежился под хозяйским овчинным тулупом, накинутым ему Лёхой на плечи, прихлёбывал из фарфоровой чашечки крепкий чай. Он насытился и разомлел, и суровая десница Божья осталась там, за окном, и жизнь снова стала казаться доброй.
Коллежский регистратор сидел напротив понурый, в своём потёртом сертуке из зелёного домашнего сукна, с разворошенными на груди дырочками в тех местах, где когда-то, пожалуй, были медали. Человеком он был вроде бы не старым, но уже поседевшим, побитым жизнью: горбился, лицо давно не бритое и изрезано глубокими морщинами. Ел он как-то без аппетита и в основном прикладывался к чаю, а напившись, вознамерился-таки начать деловую беседу.
- Смотрю я на вас, барин, и думаю, уж не тот ли вы Александр Сергеич…
- Да, - задумчиво перебил регистратора гость, - наверное, я уже не тот.
- Коллежский регистратор сконфузился, но смолчал и продолжил:
- Раз вы у меня в работниках теперь, так мне вас надо как-то попроще величать; Сашкой, там, или Шуриком.
- Шуриком, пожалуй, не надо, а то путаница нехорошая может начаться. Все меня знают как Александр Сергеич, так меня далее и величайте.
- Ну что ж, сей вопрос нами успешно умят, - кивнул коллежский регистратор. – А теперь к делу. Работа у нас серьёзная и ответственная, и много терпения сносить вынуждает. Иной раз, едва спровадишь чиновника шестого класса, а на пороге новый-с ротмистр какой-нить. А у тебя все подводы в разгоне. Так ты тулуп на плечи и бегом по дворам лошадей клянчить. А сей ротмистр торопится и гневается, да так распыляется, что может и нагайкой хлестнуть.
- Не, я по себе хлестать не позволю. Я сего ротмистра на дуэль вызову, - не без гордости сообщил Александр Сергеич.