- Не пойдёт. Я не согласен в паре пунктов. Во-первых, не для личного пользования, а для нужд революции. И с «применением угрозы» я тоже не согласен. Сие дискриминирует личность революционера, как положительного героя!
- Ну, хорошо-с, давайте я добавлю: «Со слов уводителя; сей конь сделался ему дюже понадобен для разжигания мировой революции!» А смертоубийство убрать не могу-с. Иначе не поверят в драматичность ситуации.
- Ладно, валяйте, Александр Сергеич, несите вашу расписку. И поспешайте! Задержался я тут с вами. Не забывайте, за мной всё-таки погоня. И да… За пистолет не расстраивайтесь. Вот, держите этот. Правда он стреляный. Но так и вы не вчера родились, знаете, как его заряжать. Будет он вам компенсацией за утерянного коня. Авось, пригодится ещё.
Молодой человек сунул Александру Сергеичу пистолет и, насвистывая, направился в конюшню.
- Барин, а давайте-ка я его дрыном по темечку тюкну? У меня в сенях дрын на такие случаи припасён, - зашептал с крыльца Лёха.
Александр Сергеич грустно посмотрел на Лёху, похлюпал окоченевшими пальцами в промокших туфлях, и, вздыхая, снова пошёл в лужу.
- Нет, Лёха. Там вон драгун его саблей не одолел, а ты дрыном… Не дай бог, пристрелит тебя ещё, как он драгуна пристрелил. А я без тебя тут не справлюсь.
- Святые угодники! – перекрестился Лёха.
- Пойдём Лёха, нам ещё расписку составить надобно.
Александр Сергеич сидел у окна. Вертел в руках даренный пистолет. Потянул носом запах стрелянного пороха. Пистолет хороший, проверенный. Может быть на толчке его толкнуть? Конечно, сие не конь, но хоть что-то за него выручить.
Он приставил дуло к губам и стал в него дуть, поигрывая на нём, как на дудочке. Шутовство, а что ещё прикажете делать? Скукота - хоть стреляйся.
Лёха, неистово крестясь, затащил убитого драгуна в конюшню. Не лежать же несчастному ночью на дороге - ещё и людей перепугает. Завтра с утра придётся ехать в уездный город, отвезти драгуна и доложить управляющему о случившемся грабеже. Авось, с разбоем уведённого коня спишут за естественные убытки.
Зайдя в избу, Лёха пучил глаза и рассказывал неистово:
- Метким стрелком был сей разбойник. Солдату прям в глаз угодил. Лицо ему от пули развезло – смотреть страшно. Страсти. Боже упаси!
Лёха долго крестился на образа, а потом тут же лёг на кровать под тулуп подремать.
Александр Сергеич посмотрел в окно. Тоска, тоска… Сумерки уже сгущались. Дуб и зелёная листва на нём казалась совсем чёрными. Лужа перед крыльцом растеклась пуще, дотянула до дуба, делала излучину вокруг него, билась об корни, словно об прибрежные скалы. К старому, замшелому стволу дерева была прибита цепь, за которую по обыкновению цепляли запряжённых лошадей. Конец цепи змеёю свернулся у корней. Там же прятался от дождя промокший дворовый кот. Ветер гнал по луже рябь, словно барашки по морю. «Где я? - подумал Александр Сергеич. - Далеко от привычного мира. Далеко от шумных улиц и балов, от чванливых господ и застенчивых девиц. Где-то на краю света, где кончается привычный мир и начинается тридевятое царство. Где-то у Лукоморья.»