Теперь этот человек доставал из сумки мои босоножки и ставил их под стул так, чтобы я не наступила на ремешок.
— Тут одна полка, — объявил он, открыв шкаф.
— Очень большая?
— Самонадеянная.
Мы подошли посмотреть вместе. Полка занимала всю ширину шкафа, но находилась почти под потолком. Внизу висели четыре вешалки, одна из них была детского размера. Я потрогала ее двумя пальцами.
— Вот для этой вешалки я явно взяла слишком взрослые платья.
— Могу выделить ей носок.
— Только один? Второй обидится.
Толя начал раскладывать вещи, и сразу стало понятно, что у нас разные представления о порядке. Для него рубашка, которую он собирался надеть вечером, уже считалась распакованной, если лежала на стуле. Для меня стул, заваленный одеждой, переставал быть стулом. Я убрала его рубашку на вешалку, он переложил мою книгу с тумбочки на подоконник, чтобы поставить стакан. Мы одновременно заметили действия друг друга и замерли.
— Давай так, — сказал Толя. — Книга важнее стакана. Стакан подвинется.
— А рубашка может остаться на стуле до вечера.
— Великие переговоры состоялись.
Он протянул руку и зацепил пальцем край моего воротника.
— Ты вся пыльная.
— Романтическое начало.
— Мне нравится и пыльная.
Он наклонился и поцеловал меня сначала в щеку, потом в уголок рта. Я взялась за его запястье, притянула ближе. У него были горячие губы и знакомый запах кожи под запахом дороги. В поезде мы почти не оставались одни; всякий раз, когда я клала голову ему на плечо, кто-нибудь проходил мимо с чайником или чемоданом. Здесь за дверью никого не было.
— Море, — напомнила я, когда он провел ладонью по моей спине.
— Оно не уйдет.
— Это ты мне говоришь уже второй день.
— Проверенная информация.
Я засмеялась ему в шею. Он обнял крепче, но через минуту сам отстранился и достал полотенца. Мне нравилось, что можно было хотеть его и одновременно хотеть выйти на берег, не выбирая, которое желание серьезнее.
Во дворе Власта сидела над тарелкой разрезанных персиков. Она предложила нам, но у меня обе руки были заняты пляжной сумкой и шляпой.
— Берите, я нарезала на полк, — сказала она. — Рука не поднимается купить два. Всегда кажется, что это несерьезно.
Толя взял дольку. Я все-таки поставила сумку на скамью.
— Вы давно здесь?
— Неделю. Еще чуть-чуть побуду. Я в первый день решила, что буду вставать к рассвету и ходить на море одна. Проспала все рассветы, кроме того, когда мусор забирали.
— Достойная причина начать новую жизнь, — заметил Толя.
Власта рассмеялась. При смехе у нее появлялась короткая складочка над переносицей, словно веселье требовало небольшого сосредоточения.