В тот же миг уже призрак, еще цеплявшийся за мертвое тело колдовки, вылетел из него. Зыркнул на нас с Кьёрном в бессильной ярости, силясь прошептать еще одно проклятье, но не смог издать и звука.
А Смерть меж тем повернулась к нам с паладином и, узрев пикантность, хмыкнула:
— Прощены. Оба.
А после, схватив душу старой ведьмы, костлявая ушла. А Кьёрн за все то время не проронивший ни слова, вдруг буднично спросил:
— Здесь была Смерть?
— Да, но уже ушла… — отозвалась я, вдруг поняв: не обязательно иметь дар, чтобы ощущать присутствие костлявой. Достаточно лишь часто с ней сталкиваться. А один паладин встречался с чернобалахонницей, похоже, нередко…
А вот я же с брюнеткой не сталкивалась ни разу. Ни в ее прекрасной личине, ни в истинном облике. Тот, к слову, как раз начал проступать. Черные локоны превращались в паклю седых волос, ровный румянец сходил, обнажая истинное лицо, на котором когда-то отплясывала то ли серая оспа, то ли это были следы откатов от чернокнижных проклятий… Серая, ноздреватая кожа, впалые щеки и остекленевший взгляд, устремленный в небеса.
Все это я, завернутая в покрывало, увидела, подойдя ближе.
Думала, что, может, так узнаю колдовку. Но нет. Оттого вопрос: когда я успела перейти ей дорогу? — так и остался без ответа. Хотя старуха точно меня знала. Одна ее фраза «Снова ты?», сказанная таким тоном, словно я засела у ведьмы в печенках, сомнений не оставляла.
Меж тем Кьёрн встал с постели, нашарил в выдвижном ящике прикроватной тумбы амулет и, раздавив тот, хрипло произнес ритуальную фразу:
— Ведьма Вероника из Мродно, ты обвиняешься в чернокнижии, принесении человеческих жертв, смертельной порче, применении запрещенных чар и смертях невинных людей — без числа. За то приговариваешься мной, инквизитором Кьёрном Редстоуном, к смерти.
Амулет тут же озарил спальню скупым золотым свечением. Значит, инквизиторский орден получил сообщение и скоро здесь будут и другие чернолатники. И к их прилету стоило бы приготовиться… Приодеться, что ли…
Двое инквизиторов прилетели ближе к рассвету
Они-то и засвидетельствовали смерть Вероники. Артефакты же инквизиторов подтвердили использование запрещенной черной магии и правомерность озвученных обвинений Кьёрна.
При этом ни один из прибывших не заинтересовался скромной персоной экономки, кроме как в качестве свидетельницы.
Да была, да видела проклятье. Да едва им не пришибли. Почему оказалась в спальне лорда? Да мы с ним в карты играли…
«На раздевание» — уточнять не стала, и так мальчики прилетели большие, сами все поняли…
Чернолатники удовлетворились этим объяснением. Куда больше их интересовала ведьма, желавшая отомстить инквизитору, которого некогда не добила на алтаре…