— А вот так. Влюбился по молодости в юную деву. Та уверяла, что смертельно больна… но если кто-то взамен ее души отдаст свою на алтаре, то она сможет жить… Ну вот мой потомок и отдал. Добровольно возлег на каменюку, дал той лгунье приковать себя и нож в сердце вонзить…

— Да не меняет госпожа Смерть одну душу на другую! — возмутилась бабуля, которая кое-что понимала в загробной канцелярии: как-никак сама проходила в той как «утерянная накладная».

— Вот и Кьёрну костлявая примерно это же сказала и доживать век обратно в этот мир отправила. Только без души, — вздохнул рыцарь. — Смерть, правда, еще что-то про подделку служебных документов и вертихвостку, которая уже который раз вместо себя других подсылает, добавила…

— Ведьма! — разом выдохнули мы с ба. Потому как о такой магии, запретной, прекрасно знали. Темная то сила была, разъедавшая тело и душу…

— Она самая. Да только, когда мой внук это понял, поздно было…

— Он поэтому инквизитором стал? — догадалась я.

— Да, поэтому. А ведь первым паладином империи был. Лучшим охотником на нечисть… Замок вот этот, родовой наш, его дедом за долги проданный, выкупил, восстанавливать начал. А потом случилась с ним та бедовая девка. После нее и обряда того, мой потомок даже не чувствует ничего. И я не о возвышенном, вроде любви. Даже холода и жажды. Этот мир для него — серость бытия, которое он вынужденно влачит, — протянул дух и, помолчав, резко выдохнул, словно готовясь прыгнуть с обрыва, спросил: — И раз вы, юная госпожа, уже бывали в бездне, может…

— Даже не заикайся, старый хрыч! Моя Хейзел в тот раз чуть сама не сгинула!

— Тогда я расскажу Кьёрну, что твоя Хейзел ведьма! И сгорит она на костре! — тут же взбеленился дух.

Собранный было снеговик зашатался, грозясь развалиться. А я столько сил на него потратила! Полные сапоги начерпала. Варежки вымочила.

— Эй, я вообще-то здесь! — возмутилась я разом и разброду, и шатанию, и тому, как мне угрожают в третьем лице. — А ну прекратить и шантаж, и саморазрушение. У меня сил никаких нет.

— Магических? — тут же обеспокоился рыцарь.

— Нервных! — припечатала я. — Магии, впрочем, тоже. Так что все угрозы оставьте на завтра. Я сейчас на них не реагирую, потому что нечем.

С этими словами я с чувством воткнула в бока снеговика ветки-руки, а после напялила и глиняный горшок, найденный у стены драконятни.

Снеговик получился добротный. Правда, ни глаз, ни рта углем выкладывать я не стала, как и искать нос-морковку. А вот остатками магии передвинуть свое творение поближе к черному входу, чтоб его точно никто не задел, — передвинула. На этом, заявив, что все остальные проблемы я буду решать завтра, подхватила с земли остатки чучела, выброшенные из окна мокрые чулки, носки, рукавицы и отправилась в замок.