– Отлично, что-нибудь еще? – официант настолько отвлекся на ее сиськи, что уже забыл обо всех остальных за этим столом и улыбается исключительно Рокс, и будто бы случайно наклоняется к ней ближе, жадно пробегаясь взглядом по ее ногам. Надо говорить, что ее ноги тоже довольно открыты?
Мудила! Что за сервис в этих немецких клубах?
Рокс ловит его взгляд и медленно, даже лениво, улыбается. Твою мать, почему она улыбается, а не посылает его куда подальше?
– Да, лучше две маргариты, – она растягивает слова. Ее улыбка – доступная, а глаза медленно прищуриваются.
Будь я на его месте, воспринял бы это как “зеленый свет”.
Черт.
– Отлично, сейчас будет, – придурок сияет.
Да ну, к черту… Я не выдерживаю:
– Может, ты прекратишь флиртовать с посетительницей и все-таки примешь заказ у остальных?
Мой голос звучит жестче, чем планировалось, но это работает. Официант отрывает взгляд от Рокс и слушает остальных. Рокс дарит мне недовольную гримасу. Я в ответ пожимаю плечами.“А что ты хотела? Дружеская забота!”
Когда придурок, приняв заказ, уходит, Рия смеется:
– Зачем ты спугнул беднягу? Рокс явно хотела развлечься.
Я не успеваю придумать приличный ответ, потому что, по моему скромному мнению, “развлекаться” Рокс стоит только со мной. Но скажи я так ее подруге, мои шансы на развлечения будут стремиться к нулю.
На удивление, отвечает Кевин:
– Там еще полно вариантов, – он кивает головой вниз на танцпол, – сможешь найти себе кого-то еще.
О, пожалуйста, нет!
Черт, что со мной происходит? Откуда столько ревности к женщине, с которой у меня ничего нет. Просто друзья. И то, черт возьми, секретные. Бред какой-то.
Так, надо выпить и отвлечься.
Я беру бутылку пива, которую этот недоофициант все-таки принес к нашему столику с остальным заказом, и чуть ли не залпом выпиваю половину.
Мэтт посмеивается.
– Ты решил сразу выполнить норму?
– А что долго ждать, мы же пришли веселиться, а не слушать заунывные трели Кевина.
– А мне нравится слушать Кевина, – смеется Рия, – простите ребята, но из вас троих Кевин – самый милый и приятный собеседник.
– Эй, я думал, это я твой любимчик, – обиженно тянет Мэтт, опираясь на стол и приближаясь к ней лицом. Они сегодня сели друг напротив друга, странно. Обычно Мэтт только и делает, что касается ее.
– Не совсем. Ты не очень милый, на самом деле, – задумчиво тянет малышка Коулман, и я наблюдаю, как на лице друга растет негодование. Я в голос хохочу. Забавно наблюдать, что это милое нежное создание держит Мэтта Брайена в напряжении.
– Я, может, и не милый, но я твой любимчик. Правда же?