– Нет, Тэд. Я не хочу экстрима. Я хочу по-нормальному, – она хлопает своими длинными ресницами.
– Хорошо. Поедем в отель, – я сжимаю ее задницу и сажаю в такси.
Мне так остро нужно отвлечься, что я хочу начать ласкать ее прямо в авто. Это не то, чего бы мы не делали раньше. Дейзи всегда была довольно открыта для экспериментов. Но сейчас она отстраняется.
Когда мы наконец доезжаем до отеля, я уже в нетерпении. Думаю, даже не буду раздевать ее. Мы заходим в лифт, и я разворачиваю ее спиной к себе. Прижимаю к своей груди и хлопаю по бедру.
– Что же, мы даже не поговорим? – говорит она мягким голосом.
Что???
– Поговорим. Позже. – сжимаю ее грудь. Она стонет. А потом разворачивается ко мне.
– Ты знаешь, Тэд, я думаю, это ошибка, – говорит она. Дверь лифта со звоном открывается.
– То, что ты до сих пор одета, или то, что мы так и не трахнулись за клубом?
Она улыбается:
– Нет. Это. Сейчас. Я думаю, нам не стоит этого делать.
Что, блять?
– И как это ты пришла к такому выводу? – жестко спрашиваю я.
– Тебе не нужно от меня ничего, кроме секса, – обиженно тянет она.
Она что, серьезно, мать вашу? Опять?
– А тебе, значит, нужно?
Дейзи устало вздыхает.
– Очень жаль, что ты такого обо мне мнения. Ты знаешь, я хочу тебя всего, а не только в постели.
Она делает шаг назад. Я шумно выдыхаю.
– Почему, мать твою, ты каждый раз это делаешь? – злобно говорю я, пытаясь понять, что у нее в голове. Ни одной мысли, почему каждый раз она соглашается, а потом пытается меня слить. Мы не работаем как пара. Она это знает. Она это показала мне. Тем более, она этого не хочет, как бы ни пыталась убедить меня в обратном.
Я злюсь, и я разочарован.
– Я просто хочу тебя целиком, – говорит она и делает шаг ко мне. Она подходит ближе и прикасается ладонью к моей щеке. Потом подтягивается и целует туда же. Как будто дарит мне благословение, мать ее.
– Когда будешь к этому готов, я буду ждать тебя, – опять мягко говорит она, и отступает назад к лифту, оставляя меня в полнейшем раздражении.
Чертова Дейзи!
Лифт закрывается за ней, и я бью кулаком о ближайшую стену. Больно! Черт!
Я мог найти любую, но опять пытался заполучить ее, и опять она меня оставила ни с чем.
Прижимаюсь к стенке, пытаясь дышать. Она ушла, и злость на нее перемешивается со злостью из-за предательства Роберта. Его наглая рожа опять возникает в сознании, смешиваясь со всем тем дерьмом, что он наговорил. Осознание того, что наша группа была в руках этого злобного придурка бьет по мозгам. Идиоты!
Я опять нервно выдыхаю, захожу в свой номер и заваливаюсь на кровать. И в этот раз жалею, что со мной нет гитары. Не баса. А той, шестиструнки, которая осталась дома. Потому что прямо сейчас я могу представить, как пальцы бегают по струнам, создавая агрессивные аккорды.