Но я снова не делаю этого. Потому что еще не готова.
Но спустя несколько дней я навещаю мать.
Когда я захожу в квартиру Сары Белл на обычную экзекуцию, называемую семейным ужином, я нервно сжимаю пальцы. Будь я достаточно смелой, я давно бы прекратила общение с токсичной матерью. Но правда в том, что я недостаточно смелая, а еще в том, что, несмотря ни на что, – она моя мать. Единственная, которая у меня есть.
И сегодня я настраиваюсь на визит к ней именно этими мыслями.
Поэтому натягиваю улыбку и открываю дверь.
И вместо привычной картины матери у порога, встречающей меня с наигранной улыбкой, я вижу ее на диване, уткнувшейся в телефон, с абсолютно угрюмым видом.
– Рокс… – поднимает она взгляд, – господи, милая, почему ты не рассказала об этом? Я ничего не знала.
– Ты о чем вообще? – недоуменно спрашиваю я.
Она разворачивает ко мне телефон, а там открытые статьи с тем, как меня сравнивают с бывшей Тэда.
Оххх.
– Нечего рассказывать. Просто чушь в интернете.
– Но они пишут о тебе… – как-то жалостливо говорит мама, – и пишут не всегда приятные вещи. Кто вообще этот парень?
Я бросаю свою сумочку на комод, скидываю кожанку и падаю рядом с ней на кресло.
– Это Тэд. Мы с ним… тусовались вместе.
– Тусовались? – она хмурится, – это так сейчас называется?
Она снова сует мне свой мобильник, а там фотографии из Парижа, где Тэд целует меня. Я кидаю на нее быстрый взгляд, и этого хватает, чтобы что-то во мне сжалось с тоской.
– Ну примерно так это и называется, мам. Это когда вы просто проводите время вместе, без обязательств и всей такой чепухи.
Мать хмурится еще сильнее.
– Я тебя так не воспитывала.
Ты меня вообще не воспитывала.
– Так а кто он вообще? – продолжает она свой допрос, – Почему о нем пишут в интернете?
– Он участник одной популярной рок-группы.
Мама поднимает брови и продолжает листать что-то в телефоне.
– Он мне не нравится, – с важным видом констатирует она.
– А мне все равно, – резко отвечаю я, – он нравится мне.
Обычно выпады матери я предпочитала терпеть и спокойно пережидать бурю. Но это я слушать не собираюсь.
Мама поднимает на меня взгляд:
– Но…
– Нет! Я не хочу слушать, что именно тебе не нравится. Тебе нравился Марк, ты даже боготоворила его, а он обидел меня так, как не обижал ни один парень. А Тэд ни разу не сделал мне ничего плохого. Так что я не хочу ничего слышать.
– Боже, милая, что сотворил этот Марк? – ее голос звучит наигранно театрально, но по глазам я вдруг понимаю, что это скорее привычка, а на самом деле она действительно обеспокоена.
Я вздыхаю.
– Ничего такого. Но он наговорил кучу нелицеприятных слов и сделал мне больно. Это не важно.