– Зачем?
– Ну это же твоя песня.
– И что? У меня нет желания забрать себе лавры. Мне достаточно, что она будет жить.
Я действительно думал об этом. Я люблю свою роль в группе. И мне нахрен не упала какая-то другая. Больше вовлекаться в процесс авторства мне тоже нравится. Но я не планировал быть публичным лицом этой песни. Хотя Мэтт и так уже заявил в соцсетях, что песня, над которой мы сейчас работаем, в большинстве написана мной.
– Запиши и эту версию, – бросает Рокс. – Я думаю, она понравится людям. Так же делают иногда, да?
Я киваю. Я не думал об этом. Но возможно, это имеет смысл.
Рокс встает и подходит ближе. Я все еще цепляюсь пальцами за струны гитары, наигрывая непонятно что.
– И ты действительно придумал мелодию, когда думал обо мне?
– Ага.
– Тогда должно быть, я горячая штучка. Потому что этот проигрыш… он, знаешь, будоражит.
Я усмехаюсь. Горячая штучка – это еще слабо сказано.
Я наигрываю этот самый проигрыш, в другой тональности и тише. Он действительно засел у меня в голове.
Рокс подходит ближе, ее взгляд падает на мои руки на грифе.
– Ты знаешь, у тебя действительно умелые пальцы, когда доходит до гитары.
Я поднимаю на нее взгляд. На лице застыло хитрое выражение в смеси в возбужденным блеском в глазах.
– Но мне действительно больше нравится, когда они заняты другим делом. Например, мной.
Разве я привел ее сюда для этого? Но вот она. Снова провоцирует меня. Могу ли я этому сопротивляться? Не похоже.
– Будет не очень хорошо, если я порву еще одни твои колготки, – киваю на ее ноги.
– Это было бы ужасно. Но знаешь что? – она делает шаг еще ближе. – Я могу их снять.
Она скидывает ботинки, а затем медленно наклоняется, просовывает руки под юбку и тянет капрон вниз.
Будь я проклят, если передо мной не самая горячая и сексуальная девушка во всем чертовом мире. Я наблюдаю за ней, отложив гитару. Избавившись от колготок, она подходит ближе, садится мне на колени и целует меня.
Господь всемогущий!
Ее губы мягкие и сладкие, ее язык тут же проникает мне в рот. Целовать ее, чувствовать ее запах так близко, чувствовать ее кожу под ладонями – это вид сладчайшей пытки. И я готов быть первой жертвой на этом пыточном столе. Я запускаю одну руку под юбку, сильно сжимая кожу на бедре, второй – глажу ее по спине, отчего она изгибается. Прижимается ко мне всем телом. Но когда она начинает ерзать у меня на коленях, я шиплю ей в рот. Она запускает свои длинные ногти мне в волосы и движется языком вдоль шеи. Как она, черт возьми, умудряется делать простую прелюдию такой, что у меня мутнеет в глазах?