Он только лишь смотрит на меня горячим взглядом и нелепо покачивается из стороны в сторону.
– Ты не просто “не очень хорош” – ты просто ужасен! – хохочу я, толкая его в плечо. Мне почему-то так весело, я ничего не могу с собой поделать.
Спустя десять минут мы выпиваем еще несколько шотов, и я окончательно отрываюсь.
Я танцую. Я смеюсь.
Я чувствую себя такой энергичной и живой.
Я бы могла побояться пить с малознакомым парнем, который активно ко мне клеился, но я почему-то понимала: несмотря на всю эту химию между нами – ничего не будет. И хоть мне было немного неловко с ним поначалу, мой обширный опыт в общении с мужчинами, позволил задвинуть на задворки разума все это напряжение и просто весело проводить время.
Поэтому в конце концов я глупо хохочу, всё-таки заставляю его танцевать, а ближе к ночи мы оседаем на диванчике в углу клуба. И я достаточно пьяна, чтобы мой язык развязался:
– Знаешь, что самое тупое? – я откидываюсь на спинку дивана, – Моя мать присылает мне статьи о том, как я должна построить карьеру. Каждый день. Статьи о том, как я должна быть успешной, как мне нужно себя реализовать. Каждый раз говорит о том, что я должна построить взрослые отношения. Семья. Карьера. Идеальный план. Это бесит. Она не преуспела ни в чем из этого.
Тэд молчит. Слушает меня, но будто отстраненно.
– И все эти «ты же не можешь всю жизнь подносить кофе», «подумай о своём будущем». Как будто она сама – такой успешный пример. Работает консьержкой, но советует мне, как жить.
– Может, она беспокоится о тебе. Как умеет.
– Да, но, черт возьми, как же это бесит!
Я откидываюсь на диване и тяну еще немного коктейля из своего бокала.
– Моя мама умерла, когда мне было пять, – звучит голос Тэда, – я почти не помню ее.
Я не знаю, что сказать. Я не ожидала от него откровений. Как не ожидала и от себя того, что буду пьяная изливать душу первому встречному парню в клубе.
– Ох, прости. Мои жалобы, наверное, звучат неуместно.
– Нет, продолжай, – легко говорит он и тянется за стаканом, чтобы сделать еще глоток. – Тебе явно нужно выговориться.
Я сглатываю. Он прав.
Мне нужно было выпустить это все из себя. И мне становится легче, когда я заплетающимся языком продолжаю.
– Она была такой же… ветреной… тусовщицей… наличие дочери всегда ее напрягало. Мешало. А теперь она вдруг вспомнила обо мне. “Роксана, милая, ты должна быть серьезней” “Роксана, милая…” Тьфу!
– Она называет тебя “милая”?
– Ага.
– Да как она может?
– Да, – икаю я.
– Да твоя мать – просто демон, – смеется он.
– А я ж о чем говорю!
Мы вместе смеемся. Тэд поворачивается ко мне. Мы близко друг к другу. Я смотрю на его лицо в тусклом сине-зеленом свете. И я достаточно пьяна, чтобы обратить внимание на то, как двигается его кадык, когда он сглатывает. Как его губы складываются в довольно приятную улыбку. Во мне столько шотов текилы, что завтра я об этом и не вспомню, но сегодня я хочу его поцеловать.