— Это хорошо, что ты вдумчиво подошёл к проблеме. А на устранение оппортунистов империя смотрит положительно. Только непосредственное твоё участие не должно пока выходить за рамки твоего нынешнего статуса. Там, где это необходимо, пусть будет террор. Графиня это умеет. Но постарайся не устраивать резню, стирая с лица планеты целые города. Желательно ограничиться руководящей верхушкой. И вообще, привлекай уже подчинённые и контролируемые роды. Тех же Шереметевых и Голицыных. Воротынские тоже будут рады. Ещё желательно привлечь Долгоруких с Шуйскими. Уж очень они охочи до союза с тобой. Не возражай, они давно на тебя глаз положили, просто не знают об этом. Ну и не забывайте про императора. Когда обезглавишь, остальное в такой компании раздербанится легко. И ты вроде как будешь ни при чём. Какие крохи не успеете прибрать, подберут другие. Не жадничай сам. Не хватало ещё, чтобы при дележе передрались.
— Что, не выходит каменный цветок? — задала вопрос Настя как бы в никуда.
— А? — с выражением непонимания на лице откликнулась Скарлетт, более известная в миру как «Графиня», резко остановившись, словно налетев на стену.
Надо сказать, что до этого она металась по холлу, явно чем-то встревоженная и ушедшая в себя. В это-то время и туда и вошла Захарова невидимой тенью и, взобравшись на подоконник с ногами и поудобнее устроившись там, занялась своим тёмным делом. В смысле произнесла фразу, остановив колебательные движение маятника, образованного системой из самой известной террористки мира и этим помещением.
— Без понятия, но обычно он добавляет, Данила-мастер, — ответила ей Настя.
— Точно! Это же Рэм иногда говорит, но ни разу не признался, что это значит, — вспомнила сразу Скарлетт.
— Не тебе одной. Правда, однажды брякнул про какие-то проблемы с кишечником. Только совершенно непонятно, как это связано с самой фразой… В общем, я плюнула на эту загадку. Можешь теперь ты подхватить эстафету и ломать над этим голову, — легкомысленно заявила Анастасия.
— Зачем? — удивилась Графиня.
— Но ведь ты уже который день бродишь, словно полоумная, и это всего лишь после одного разговора с Рэмом. Почему бы тебе не поломать голову и над этим, — ехидно заявила Захарова.
— Ты не понимаешь ситуации! — воскликнула в ответ Скарлетт.
— Всё-то я хорошо понимаю и получше твоего, — отвернувшись к окну, проговорила тихо Настя.
Но делалось это явно не для того, чтобы не услышали. Особенности помещения позволяли распространяться звуку без искажений и почти без потери громкости значительно дальше, чем на открытом пространстве.