— Ишь. Ты бы так внаглую-то не демонстрировал всякое отсутствие страха передо мной. А то, не ровен час, всякий авторитет в империи потеряю. Решат, чего доброго, постарел, размяк… — прокомментировал он ворчливо моё поведение.

— Ой, да ладно. Первый залётчик сразу и пояснит любопытствующим, что это не так. Уважения только прибавится. Скажут специально в заблуждение и ввёл! — ответил ему, улыбнувшись.

— Эх, молодёжь-молодёжь… Никакого уважения к старшим. А за аэрояхты не беспокойся. Одна от императора, со штурмовиками для поддержки, если что. Ну, а вторая от твоей будущей жёнушки. Прямо так переживает, что не запечатлеет твоей смерти. Наивная. Но больно уж ты напугал её со своими возможностями, а во второй раз ей что-то не хочется становиться обычным человеком, — проговорил дед, поудобней устраиваясь на стуле.

— Кстати, об этом и хотел поговорить, — откликнулся на его реплику.

— О Воротынской? Зачем. Твоя невеста, вот и разбирайся. Что за дела⁈ Сначала Ника ему не угодила, теперь Милава. Что за детский сад? — возмутился он, явно не поняв вкладываемого мной в свою фразу смысла.

В принципе, тут сам виноват. Надо точнее выражаться.

— Граний, подожди, я не это имел в виду. Речь шла про мои способности, а если точно, то про конкретные реализации этой злосчастной НЛП, — пришлось срочно оправдываться из-за собственной ошибки.

— Тогда рассказывай, — дал он разрешение, словно своему подчинённому.

Меня аж заело! Но отвечать не стал, а просто посмотрел на него, повернувшись в нужную сторону. Естественно, не вставая со стула. Через некоторое время он вскинул взгляд в мою сторону.

— Что? — спросил он, видимо всё же догадавшись, что что-то пошло не так.

Дальше молчу, смотрю. Он делает то же самое.

— Ах вот ты о чём! — восклицает он с изменившимся лицом.

— Да, — подтверждаю в ответ, прекрасно понимая, что можем вести речь и о разном, но Воротынская не дремлет, так что не разговоришься сильно.

Может ведь и по губам прочитать. С неё станется. Не продумал этот момент. Увы, дельная мысля приходит опосля. Хоть прямо сбивай эти чёртовы аэрояхты, но боюсь, не поймут.

— А ты как хотел, что для тебя буду делать исключение и панибратство тут разведу? — поинтересовался он скорее с угрозой в голосе, чем с любопытством.

— По-моему, это уже лишнее. Ну, дашь снисхождение молодости, что от этого изменится? — задал ему встречный вопрос.

— Ну, ты и жук! Везде преференций ищешь. А ведь можно же сказать и по-другому. Ничего-то с тобой не сделается, если уважение немного проявишь к старшему. Что теперь скажешь? — поинтересовался он моим мнением насчёт своего предложения.