Никогда она себя ещё так не вела.

— Зачем? — вяло отреагировал на это.

— Ты страдаешь, — чуть не плача ответила Захарова.

Тут уж сам волей-неволей ответил ей взглядом, пытаясь понять, что она имела в виду. Её лицо выражало сострадание. Она тоже? Господи! И тут меня накрыли ароматы весны и прохлада родника настолько, что показалось, будто в реальности сижу среди оживающих растений, и где-то рядом звонко и радостно журчит самый настоящий источник живой воды. Ощущения были настолько сильны, что буквально выбили всю дурь и тревоги из головы. А вот возвращение к реальности несколько напугало.

Мягко говоря, никак не ожидал обнаружить себя висящим в воздухе на уровне крыши соседнего здания. Мгновение эйфории — и сила тяжести взяла своё. Но ведь и я не собирался сдаваться. То ощущение полёта из сна, что случился в Твери, когда потоки молний ударили по городу, и только чудом не случилось жертв, а может из-за того, что отдал свою жизнь тогда… не бред, это не мог быть я, и, в общем, власти над гравитацией, хоть и не позволило летать, но и не дали рухнуть на землю, словно мешок с картошкой. Приземление было медленным, а та способность, казалось, утекала сквозь пальцы и растворялось в окружающем мире, и только сожаление о потерянном осталось.

Как я мог забыть про поцелуй⁈ Ведь именно так она его и описывала, а теперь и сам всё это почувствовал. Как там мне говорили. Это способность позволяет ей со мной делиться силой… Точно! И видимо, и ощущениями. И странно с моей стороны удивляться тогда полётам. Для Голицыных это же как дышать! А Настя и есть самая что ни на есть представительница этого рода!

— Спасибо, — поблагодарил ее совершенно искренне, а потом обнял её что было сил.

— Отпусти, ты же меня так раздавишь, — потребовала она, довольно рассмеявшись.

— Прости, — растерявшись и смутившись своего порыва, выдал в ответ.

Всё же рано ещё до таких проявлений чувств. Слишком моя реакция на неё неадекватна. Даже чисто физически сейчас между нами разница в годах слишком велика для этого возраста. Это потом будет смешно вспоминать, а пока ну его к лешему. А если учесть, какой прожжённый перец заселился в это тело, даже если не учитывать привалившие несколько жизней всяких извращенцев и маньяков, всё равно как-то не то получается. Ничего, вырастет, мы всё наверстаем. Блин, как же ещё долго этого ждать… А казалось, терпения мне не занимать… И это, правда, когда подобное касается других, но как только…

— Уже. Ну, так что расскажешь? — обратилась она вновь.

— Понимаешь, это очень сложно объяснить. В тот день, прежде чем очнулся, посреди тех ещё боёв за ГОК приснился мне тогда сон. Странный. Но теперь, как вижу, самый что ни на есть вещий. Я тогда видел эту школу во всех подробностях, — ответил ей уже спокойно.