— О! Это загадочный человек! Мальчишкой он был взбалмошным и увлекался чем угодно, но не науками или государственными делами. А после, ходят слухи, к нему явилась Пресвятая Дева Мария, и Петр переменился. Стал писать красивую музыку, часто посещать церковь. Увлекся военным делом и за короткий срок в России появилась добротная армия. Конечно, заслуга в том больше на Апраксине, или Салтыкове, еще Петре Румянцевом, но и без наследника тут не обошлось, — размышлял вслух премьер-майор, еще не участвовавший в войне, но собирающийся отправится со своим батальоном в Молдавию, буквально через две недели.

— А основание банка — чья заслуга? — задал очередной вопрос Франклин.

— Так Шувалов Петр Иванович, это он горазд на прожекты, но, говорят, что и наследник с ним в сговоре.

— Русско-Американская компания? — не унимался Франклин.

— Говорят, что то блажь Петра Федоровича, думаю я, что без Шувалова Петра Ивановича так же обошлось, это еще тот царь Мидас, ни рубля не упустит, — сказал Брайан, потом задумался и продолжил. — Вы думаете привлечь цесаревича к делу?

— А это невозможно? — ответил вопросом на вопрос Франклин.

— Не знаю. Разные слухи ходят, — нехотя ответил О’Шелли.

Бенджамин Франклин считал, что такая загадочная фигура, как цесаревич Петр Федорович был бы очень кстати, если бы вошел в состав Великой Российской провинциальной ложи, создание которой становилось целью для «американца».

Реализация такого проекта вознесет самого Франклина на небывалую высоту в иерархии масонов, позволит подчинить русских каменщиков Великой английской ложе. Нечто подобное удалось во Франции, где во главе масонов стал принц крови Луи де Бурбон-Конте. Как было бы хорошо, чтобы и в России получилось заполучить в провинциальную ложу наследника.

— Мистер О’Шелли, есть ли у Вас несколько надежных человек, что могли бы присматривать за моей безопасностью? — спросил Франклин.

— Думаю, что найду. Должников нижних чинов хватает, — ответил премьер-майор, прикладывая неимоверные усилия не задавать лишних вопросов.

Брайан О’Шелли был опасливым человеком и ему не хотелось ввязываться в сомнительные дела. Просьба эмиссара Великой английской ложи не то, чтобы испугала офицера на службе Российской империи, но насторожила, и он уже хотел заканчивать разговор и быстрее избавиться от компании некоего господина, с которым его связывало только масонское братство. Для Брайана долгое время считать себя масоном было в какой-то степени игрой, стремлением казаться передовым, просвещенным, но быть острием тайных игр он не хотел.