— Мне именно так Вас и описывали, — сказал Бенджамин Франклин, присаживаясь напротив Брайана, на не самую чистую лавку. — Я рад, что мое послание дошло до Вас.

— Вы настолько таитесь? Есть повод? Вашим посыльным был мальчишка, стервец мог и не донести письмо, — сказал премьер-майор, не отрывая взгляда на перстень у своего визави.

Простой, казалось бы, небольшой серебряный перстенек, но на нем была выгранена усеченная пирамидка со светящимся глазом у ее вершины. Брайан решил, что обязательно закажет себе такой же перстень.

— Сохранение тайны — суть залог существования нашей организации, как и ее привлекательности. Признаюсь, было не так уж и легко Вас найти. Те данные, что были даны генералом Кейтом, не совсем актуальны, Вы переселились в другой дом, — сказал «американец», брезгливо сметая крошки со стола своим белоснежным платком.

— И чем же я могу быть полезен? — спросил англичанин на русской службе, наблюдая, как его собеседник брезгливо кидает на пол изрядно испачканный платок.

— Ну, как же? Вы не понимаете? — Бенджамин притворно продемонстрировал удивление.

— Насколько я могу судить, Великая английская ложа заинтересовалась Россией и Вы хотели бы узнать о ситуации с тайными благодетельными обществами в этой стране, — проявил сообразительность О’Шелли.

— Именно! Меня интересуют высокопоставленные люди, которые могли бы разделить наши идеалы поиска знаний, гуманизма и справедливости, — сказал Франклин, недоверчиво посмотрев на вино, которое несла к их столу толстая подавальщица в замызганном фартуке.

Установилась пауза. Говорить в тот момент, когда дородная женщина выставляла на стол бутылку вина и тарелку с ломтями, по запаху, не самого поганого мяса, было нельзя.

— Граф Роман Илларионович Воронцов, — назвал имя Брайан [Р. И. Воронцов один из деятелей масонского движения в России в 1750-х гг.].

— Что это за фигура? — спросил Франклин, отрезая кусок мяса.

— Брат вице-канцлера Михаила Илларионовича Воронцова, человек просвещенный и добродетельный, — О’Шелли дал кратную характеристику графу.

— Это уже неплохо! А как дела обстоят с более высокопоставленными сановниками? Тот же вице-канцлер, или фаворит императрицы Иван Шувалов, он же, насколько я осведомлен, имеет переписку с Вольтером? — спросил «американец».

— Думаю, это люди, которые могут быть сочувствующими, но и только — Елизавета Петровна не станет жаловать у своей юбки вольных каменщиков. Императрица религиозна, для нее отход от догм православия недопустим, — высказал свою точку зрения премьер-майор.

— А наследник? — как бы между делом спросил Франклин.