Писем было много, не менее пятидесяти штук. Начал раскладывать все по стопочкам. Одна стопка, самая высокая — доносы. Меня передернуло. Нет, я понимал, что люди в постоянном контакте друг с другом, да в условиях лишений и преодоления сложнейшего пусти, но все равно, хотелось верить в лучшее, а не разгребать Авдиевы конюшни психологических несовместимостей, тем более за десять тысяч километров от конфликтующих сторон.

Вторая стопка по плотности радовала куда больше — это донесения с Калифорнии от Померанцева. Значит добрались, начали осваиваться. Видимо, пока Шпанберг исследовал глубины у берегов, Савелий успел столько бумаги замарать. Но эти донесения самое интересное.

Далее разложил письма от Шпанберга, Хметевского — начальствовавшего переходом людей по суше. И вот это все доверили этому Басову?

— Почему письма тебе дали? — спросил я металлическим голосом.

— Так не мне то, были еще людишки, ахвицер Аляксандр Миронович Шмыгев, так представился он, значить, от лихаманки в Табольске, а иныя, что с ним были, пужаются идти до тебя, что чинами малы, но воны тут, у Петербуржске. А я, значит, свою челобитную несу, вот так и вышло.

— Говори, чего хочешь! Деньги у тебя есть, за то, что укрыл от казны, — Басов съежился и понурил голову, подтверждая догадку, что грешки имеются. — Не стану винить. Окромя того, выпишу бумагу, что дарую чин есаула, да казакам отпишу, чтобы подтвердили сие. Но служить станешь мне. Плохо, что тебе не доверили привезти шкуры, чтобы посмотреть, да сторговать. Добро знаешь дороги до Охотска?

— Добро ведаю, ужо и туды и сюды ходил. А шкуры есть у меня, я не серебро вез, это опосля сторговал морского бобра и соболей, в Нижнем сторговал малость, кабы деньги были, и только, — оживился Басов. Есаул в Охотске — это, почитай элита, из которой, как я понял, казака Басова погнали, когда пришла иная власть.

— Часть меха калана отдашь мне, чтобы и государыне показал и иным людям, да и в дар нужно, — я задумался. — Три сотни шкурок. Есть столько?

— Есть, как не быть. А остатнее, батюшка, куды деть мыслишь? Кабы я добывал зверя, то и боле прислал шкурок — три тыщи! — Басов, явно осмелел, попытался продавить свою повестку и наобещать взятку и.

— Ты, что, холоп, купить цесаревича вздумал? — сквозь смех сказал я. Вот хотел сурово и серьезно, но заговорщицкая гримаса примитивно хитроватого мужика, не оставила равнодушным. — Подчиняться станешь Хметевскому, он сейчас главенствовать будет Русско-Американской компанией в Охотске, на Алеутских островах и на Аляске станет главенствовать Дмитрий Леонтьевич Овцын. Станешь мне все отписывать, да сказывать, что и как там делается, да бумагу дам, чтобы артели твоей добро дали на отстрел зверя, половина моя, доставать станешь раз в два года, как и кем, сам измыслишь. А еще нужны людишки разные, чтобы и пахать и себя защитить, но без буйства, думаю переселять людей в Америку. Вот ты и покажешь свое богатство на торговых рядах, байки расскажешь в трактирах. А потом поведешь с моей грамоткой людей. Кого оставишь в Сибири — будут такие, что идти далее не захотят, иных доведешь. Но, казак Басов, денег не дам, сами люди желание должны иметь. Сладишь сие, есаул?