Однако, в комнате не было слышно ни обычной драки на подушках, ни прыжков в стиле горных козлов или степных джейранов. Дети тише затаившихся мышей лежали на подушках, сверкая глазенками в темноте, а устроившаяся около входа Аджан шепотом рассказывала:

"…И тогда рыбак поднял кувшин, не слушая более причитаний вероломного ифрита, и вошел в лодку. Он плыл до тех пор, пока берег не скрылся за горизонтом, и лишь тогда взял кувшин, размахнулся и забросил его в море — далеко-далеко, туда, где до дна не достать ни самому опытному ныряльщику, ни самому тяжелому неводу.

Тот кувшин и доселе лежит там, а не ведающий благодарности ифрит все сидит внутри, ибо крепка печать Сулеймана, и некому снять ее. И так будет всегда, пока плещутся морские волны, пока гуляет по степным просторам вольный ветер, пока днем по небесной дороге катит златая колесница солнца, а ночью — плывет серебряная ладья луны…"

Заслушавшись, Мариам и Фариза задремали сидя, упустив момент, когда голос Аджан утих. Что уж говорить о детях!

— Это было великолепно! — подошла Мариам утром к гостье. — Никогда не доводилось слышать такого… о, конечно, многие рассказывают сказки, но ТАК — никогда!

— Здесь нет ничего особенного, — Аджан явно смутила эта искренняя похвала, — ведь дети — всегда дети…

Ее лицо вновь потемнело. Мариам быстро схватила южанку за плечи и как следует встряхнула.

— Я понимаю, что ты не можешь не думать о них, — намеренно жестко сказала она, — но нельзя же убивать себя каждую минуту!

— Знаю, — прошептала Аджан, — но я просто не могу…

— Можешь и должна! Пока ты жива — всегда ЧТО-ТО можно сделать! — Мариам внезапно улыбнулась. — О Свет, я в жизни не подумала бы, что заговорю как Джемаль! Это он любит вести такие «беседы о возвышенном», когда как следует расслабляется…

— Наверное, он прав… — проговорила южанка после недолгой паузы; глаза ее вновь были нормальными, не застланными этой жуткой пеленой смерти. — Но я не могу так, я просто не выдержу…

— Выдержишь.

— Ты не понимаешь…

— Выдержишь. Коль уж ты добралась сюда — выдержишь еще несколько дней. Поговоришь с Джемалем, авось легче станет. Будь ты мужиком — не знаю, но мы, женщины, куда крепче их…

Могучие крылья приземляющегося грифона создали в небольшом дворике целый ураган. Детвора с радостным визгом кинулась врассыпную, кроме двух старших — приготовив соответствующие своему пятилетнему возрасту сабли из ивовых прутьев, они с двух сторон бросились на спрыгнувшего с шеи грифона человека. Тот перехватил нападавших в прыжке, без труда поднял за шкирки и рассмеялся вместе с ними.