Цитадель из черного камня и темно-синего металла возвышалась за северной окраиной города. Врата ее были закрыты, и подле них не было заметно караула из опытных гвардейцев; в подобном карауле не было нужды.

Человек в черном, пропустив женщину вперед, подошел к едва заметной боковой дверке. Он не сказал ни слова — та открылась сама, и внутри не было ни привратника, ни хитроумного механического запора, какие не так давно начали ставить прибывшие с Темной Стороны гномы (не всем желающим, понятное дело, а лишь самым богатым). Узкая винтовая лестница начиналась почти сразу за дверью, и через несколько минут подъема отъехавшая в сторону деревянная панель выпустила их из потайного хода в небольшой, уютный зал. Лишенный окон, он был освещен мерцающими желтыми кристаллами колдовских светильников, расставленных по углам.

— Располагайся где хочешь, — кивнул человек в черном, — и я даю тебе позволение открыть лицо.

— Слушаю и повинуюсь, — насмешливо произнесла невольница, преувеличенно низко кланяясь.

Чадра упала, открыв ее лицо с тонкими чертами жительницы северного Турракана, однако черные как смоль волосы скорее были характерны для южан; серые же глаза вообще почти не встречались среди истерлингов. Опытный взор хозяина цитадели не мог, однако, определить даже возраста женщины точнее, чем «от двадцати до сорока».

— Должна ли я открыть еще что-нибудь, о мой Властитель? — прежним насмешливым тоном осведомилась она.

— Пока в том нет нужды, — проговорил он, пропуская насмешку мимо ушей. — Поведай лучше, каковы же те «утехи от заката до рассвета», что ты… предлагаешь.

— На севере и дальнем западе таких, как я, называют менестрелями, — молвила женщина. — В Турракане этот вид искусства почему-то развит очень слабо. Да, здесь встречаются сочинители баек и сказаний, но они, во-первых, исключительно мужчины, а во-вторых, говорят лишь о битвах и деяниях ведомых божественным провидением. Я ничуть не сомневаюсь в полезности таких легенд, но не вижу и причин, по которым сказители должны сдерживать колесницу своей фантазии, чтобы не свернуть на непроторенную дорогу.

— Итак, — подвел итог этой короткой речи человек в черном, — ты считаешь своей обязанностью доказать, что легенды способна рассказывать и женщина.

— Именно так. И рассказывать эти легенды следует именно ночью, когда солнечный свет не опаляет голов, дабы мысли слушателей могли устремиться в нужное русло.

— Скажи-ка, а у тебя таких сказаний, случайно, не на тысячу и одну ночь?

— О нет, лорд Джафар, — улыбнулась она. — И зовут меня не Шахразадой. Я слышала эту легенду…