— Видишь, служаку из себя корчит, — сказал Брежнев, когда мы остались одни. — Может компоту ещё?
— Лучше воды. Сладкий очень, — я показал на остатки ягод в стакане.
— Вот вода. Кипячёная, — показал он на стоящий, на его письменном столе, графин.
Я подошёл к столу, взял графин и налил в свой стакан с остатками компота воды. Выпил. Леонид Ильич посмотрел, как я это делаю и спросил.
— Так, что ты мне хотел сказать наедине?
[1] 9 апреля 1971 года Л. И. Брежнев на Пленуме ЦК КПСС избран генеральным секретарём ЦК КПСС.
— Что это за видения? — спросил Брежнев, поведя глазами по стене, и сопроводив взор рукой. — Что это за Москва? Хм! Москва златоглавая… Кхм! Гимназистки румяные… Что со мной? Что я вижу?
— Вы видите будущее, Леонид Ильич. Будущее недалёкое и не сильно близкое. Начало третьего тысячелетия.
— Хм! Каким образом это происходит, мне сейчас не интересно. Интересно другое. Почему на шпиле исторического музея двуглавый орёл? И почему нет людей у мавзолея «Ленина», Кхм! И почётного караула нет почему?
— Я, Леонид Ильич, знаю немногим больше, чем вы, — соврал я. — У вас сейчас раскрыт канал поступления живительной силы, а с ней, не знаю откуда, приходят вот такие «картинки» и знания о будущем. Я ведь не родился, э-э-э, экстрасенсом, а стал им после того, как умер в больнице.
— Как это, умер? — нахмурился генсек.
— А так, — дёрнул я левым плечом. — Умер и сразу воскрес. Вернул меня кто-то обратно. Вдохнул, так сказать, назад душу.
— Кхым! — кашлянул Леонид Ильич. — Вдохнул, говоришь? А ведь я тоже в семьдесят шестом умирал. Клиническую смерть переживал. И тоже куда-то улетал, а потом меня вернули назад. Помню, как я не хотел возвращаться в тело. Заставили. Да-а-а…
Генсек снова посмотрел на стену и постучал по столу пальцами.
— Как в кинотеатре, — буркнул он. — А прекратить это можно?
— Конечно можно! Прикажите разуму убрать, и всё. Закройте поток.
— Хм! И вправду… Кончилось представление. Хм! Светопреставление. А без него вылечивать можно? Не хочу, чтобы внуки вдруг… Кхм! Будущее — это… Кхм! Будущее… Разобраться в нём надо. Ты-то разобрался?
— Разобрался, — вздохнул я.
— И как? Построили мы коммунизм в третьем тысячелетии?
Я посмотрел на Леонида Ильича и ничего не сказал.
— Понятно, — сказал, вздохнув, он. — И почему тебе такой дар, кхм, даден? Не знаешь?
— Пути Господни неисповедимы, — выдал я фразу, от которой у Брежнева полезли глаза на лоб.
— Ты думаешь?
Я дёрнул левым плечом и спросил.
— А кто ещё?
— Кхм! — кашлянул Брежнев и задумчиво, растягивая слово по слогам, произнёс. — Логично. Кто ещё?