А тут, появился ребёнок, останавливающий кровь и заживляющий раны и этот ребёнок, проявляя свои уникальные способности, «гуляет» на свободе. Хорошо, что он, Филип Денисович, убедил Пашку не выставлять на показ свои умения. Но ведь он, Пашка, уже «засветился». И слух про то, что он заговаривает кровь, уже, хоть и шёпотом, но блуждает по этажам и коридорам интерната. Ведь шила в мешке не утаишь.
[1] Алёша Попович — русский богатырь, о котором в былинах говорится, что с раннего детства был очень сильным и в детских играх у его сверстников отрывались руки и ноги: «кого он возьмёт за ручку — ручка прочь, кого возьмёт за ножку — ножка прочь».
Примерно через месяц после первого разговора с Павлом «по душам», Леонид Ильич позвонил Ворошилову и долго ждал, когда тот придёт с огорода.
— Климент Ефремович, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил генсек после обмена приветствиями.
— О чём это ты, Леонид? — голос старого партийца звучал на удивление бодро, и Леонид Ильич, наверное, удивился бы, если бы не точное знание того, что он должен был услышать в телефонной трубке.
— Как о чём? Мы тебе уже и памятник заказали…
— Какой памятник? — с усмешкой в голосе спросил Ворошилов.
— Как какой? Ха-ха! Какой под Кремлёвскую стену ставят, — вперемежку со смехом произнёс Брежнев. — А ты не оправдал оказанное тебе товарищами по партии доверие.
Ворошилов тоже искренне весело засмеялся.
— Хрен дождётесь! — наконец высказал своё отношение к услышанному маршал Советского Союза. — Я ещё вас всех переживу.
— Вот в этом я нисколько не сомневаюсь, Климент Ефремович. Только что же вы в одиночку радуетесь, кхм, новой жизни? Не хорошо! Ленин говорил, надо делиться, кхе-кхе…
— Да, я бы с радостью, но не знаю как, — ответил Ворошилов, но уже без смеха.
— А, вот я приеду в вам, и мы эту тему трезво обсудим за бутылочкой «Зубровки».
— Ко мне? — удивился Ворошилов. — Ты?
— Конечно! Хочу на твои помидоры посмотреть. Ха-ха!
— Доложили уже, — с хохотком констатировал маршал.
— А то! Два года он овощи выращивает, а прикидывается немощным.
— Ничего я не прикидываюсь. Просто устал, Лёня, я от суеты. Вдруг резко так устал.
— В шестьдесят девятом?
— Ну-у-у… Где-то, да… Тогда.
— Короче! Готовь мясо для шашлыка. Приеду часа через три. Успеет промариноваться. Ты хорошо маринуешь, ха-ха, — Брежнев хохотнул.
Почему-то Брежнев вдруг перешёл на обращение к Ворошилову на «ты», хотя раньше этого себе никогда не позволял. Разница в возрасте у них с Ворошиловым была приличной. А тут… Положив трубку, Леонид Ильич задумался о своём «поведении» и пришёл к выводу, что они с Ворошиловым, вроде как, стали жить «заново», а поэтому…