В какой-то момент Олег остановился, уставился куда-то вдаль. Дарвин понял, что означает этот взгляд, и напрягся. Ему нечего было противопоставить врагу, который одним ударом способен обрушить здание. А у Олега, видимо, такие методы были.

— Да что ты возомнил о себе, урод… — прорычал целитель, проходя мимо Дарвина.

Целитель не обратил на него никакого внимания. Дарвин бросился следом и увидел, как Олег отставил руку, в которой начало формироваться тусклое копье. Секунда, вторая, третья, от задействованной силы волосы встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Васильев замахнулся и швырнул копье куда-то в небо. В следующий миг там взорвалось небольшое солнце, и Дарвин разглядел здоровенную, крылатую тварь, которую разорвало на части. Тёмная фигура, окутанная чёрными языками пламени, что билась со светом, полетела вниз, и парень догадался, что это тот самый мертвец, который атаковал их сегодня ночью.

Заметили это и солдаты. Дарвин услышал крик Стародубова, приказ атаковать. Бросил взгляд на пошатнувшегося Васильева, на сотни других пострадавших, которые нуждались в помощи, и понял, что бой лёгким не будет.

У всех есть свои границы и пределы. Я не исключение.

Часть раненых поступала в том состоянии, когда им уже нельзя было помочь. Они ещё были живы, но проклятие настолько проникало в их тела, что даже уничтожь его… Это как убрать ту единственную подпорку, которая удерживала всю остальную конструкцию. Сколько бы силы у тебя ни было, если половина организма уже разъедена, это нельзя обратить вспять.

И так раз за разом. Один живой труп за другим проходили через меня. Я давил эмоции, но, как и сказал, у всего есть предел. Старики, мужчины и женщины, дети… Всего одна тварь заставила этот город захлебнуться в крови. И этой твари надоело наблюдать. Она решила вернуться и нанести удар.

Разумнее всего было ничего не делать. Не подставляться, не заявлять о себе. В этой жизни я клялся поступать рационально, но самый главный мой обет — защищать род людской. Поэтому я вышел на улицу, чтобы встретить мертвеца.

И встретил ведь. Смог убить летающее порождение с плана смерти. Хорошо разглядел, как силуэт этого чудовища разрывает на части. Но и удар дался мне тяжело. Я и так работал на пределе, а тут пришлось выложиться сверх меры. За что люди заплатят десятком других жизней, потому что у меня не хватит сил им помочь. Да каким десятком? То, что я сбил мертвеца, вынесло нам всем приговор. По сути, я предпочёл умереть в бою, а не безвольно принимать удар.

По крайней мере, я так думал, наблюдая за тем, как военные стягиваются к месту падения мертвеца. Там полыхнуло смертью, чёрные клубы вспыхнули и разлетелись в стороны. Я хотел было дёрнуться, но тело слушалось с трудом. Слишком потратился сегодня.