Слухи такая вещь, которую, хочешь или нет, долго не утаишь. Думаю, уже все люди Стародубова знали, что я обладаю специфическими умениями и нахожусь на особом счету.

— Пока — нет, — ответил я.

— Так тревогу поднимать или что? — нахмурился мужчина.

— Пока — нет, — повторил я. — Но что-то у меня предчувствие нехорошее.

— Твои предчувствия уже срабатывали, — сказал второй солдат.

— Но у нас и так сегодня повышенная боевая готовность. Так что делать будем?

— Парень, а ты, собственно, куда намылился?

— В штаб. Для оперативного реагирования. Я сам дойду. Пост не покидайте.

— Там на выходе сержант, у него отпрашивайся, — ответил мне солдат.

Кивнув, я отправился вниз. Где меня встретили с той же самой реакцией непонимания, мол, уже паниковать и бить тревогу, или чего я тут шатаюсь в броне? Объяснив, что ничего конкретного сказать не могу, всё же убедил, чтобы меня пропустили. Только направился не в штаб, а к грузовику, который стоял рядом с госпиталем.

Там меня встретили… Да по-доброму в целом. Со смешками, но без снисхождения. Мужики были не прочь поболтать и обсудить мою броню, и что с каких это пор целители с такими большими мечами бегают, но я вежливо сослался на то, что мне нужно сосредоточиться. Что я и сделал, быстро погрузившись в состояние глубокой медитации. Что там мужики рядом говорят, не слышат. Сканировал пространство вокруг нас, выискивал следы нежити.

И обнаружил. Чувство времени в подобном состоянии расплывчато, но, по ощущениям, я минут пятнадцать прождал. Достигнув пика своих способностей замечать врага.

Сгусток напряжения ворвался в поле моей чувствительности, но не там, где я ожидал. Не со стороны, а сверху, пронёсся по небу на большой скорости. Всего я его ощущал секунд десять. Своим вниманием я погнался за этим ощущением, пытаясь разобрать, что это такое. Сгусток состоял из двух точек напряжения. Какого-то существа, крупной птицы и всадника, который управлял ею.

На пару десятков секунд я потерял врага, но он тут же вернулся и замер над госпиталем, начав что-то творить.

Из медитации я вынырнул, напоследок уловив, как третья точка напряжения отделилась и полетела вниз.

— В небе, — сказал я солдатам, — противник летает на твари, что-то закинул на госпиталь.

Закончил я это говорить, уже выпрыгивая из грузовика.

Нас переиграли. Я уже сталкивался с летунами и искренне их ненавидел. Единственное их достоинство — это то, что мёртвые использовали «авиацию» редко. Поэтому этот вариант я всерьёз не рассматривал. Как и Стародубов, чьи меры защиты были направлены против наземного противника.