И в этот момент в бой вступил Славский.

Свет пропал, стало темно, но Славский разрушил эту тьму. Светящаяся стрела пронеслась над полем боя, освещая его.

«Он что, на Кровь перешёл⁈» — опешил я, поднимаясь.

Антон Павлович Славский прожил долгую, насыщенную жизнь. В ней хватало всего. И побед, и поражений, и трудных решений, и самых разных моментов. Старший сын, первенец, погиб двадцать лет назад в одном из локальных конфликтов. Как и старший брат. Как и многие других из его рода. Сейчас все эти истории, после тех раскладов, что дал Васильев, предстали в совсем ином виде. Что лишь добавляло ненависти к тварям.

Тем не менее до этого Славский никогда не был одержим местью. Слишком много прожил. Пора было задуматься о покое. Чем он и занимался. Второй сын радовал, набирался опыта и готовился перенять дела. Сам Славский занимался тем, что наводил образцовый порядок в дружине. Чтобы передать её с чистой совестью и спокойно выйти на пенсию.

Если бы не война, так бы оно и случилось.

Всего за несколько месяцев изменилось слишком многое. Война, ранение, твари, угроза всему княжеству. Нужно было либо оставаться, либо сдаваться и помирать. Варианта переметнуться Славский не рассматривал. И дело было вовсе не в чести. Точнее, в ней, но, даже если забыть про неё, постановка вопроса никак не изменится. Всё равно впереди ждёт гибель. Потому что Славский точно знал — тех, кто переметнулся и сбежал, ничего хорошего не ждёт. Васильев был уверен, что отряд предателей, что сбежал, пустят под нож. Антон Павлович в этом так уверен не был, но, даже без учёта нежити, военных-предателей ничего хорошего ждать не могло. Разъединят, разбросают по разным ватагам да начнут пускать в первых рядах, пока не закончатся. И ради чего тогда становиться предателем?

Но это всё было так, мимолётные рассуждения, не больше. Для себя Антон Павлович всё решил. Глобально для него ничего не изменилось. Разве что не получится помереть в своей постели, но это мужчину не очень-то и расстраивало. Он собирался нанести врагу максимальный ущерб, а там уже и дела сыну передать.

Всё, что последовало в эти дни, было подчинено этой цели.

Мертвец слишком силен? Бывает. Значит, надо выжимать из ситуации максимум. Как раз под боком юнец-целитель бегает. Юнец, как же. Навыки целительства, мастерство боя, понимание, как перестраивать организм. Васильев пытался вилять, предупреждал о рисках и что не справится с качественной перестройкой, но всё это ерунда. Справился и ещё как. Каждый день Антон Павлович ощущал, как что-то в нём меняется. Клятвы и перестройка вывели его на новый уровень. Заставили старые техники усиления работать так, как никогда раньше.