Русые волосы среди травы. Луч солнца пробивает голову насквозь. И пузыри. Комната начинает вибрировать, горизонт съезжает, блокнот падает со стола, стопка журналов раскладывается, как игрушечная. Потухов делает шаг, второй, он бежит, бежит по полу, по стенам, по потолку. Мир проворачивается на 360 градусов. Опираясь на стол, спустя мгновение, он уже свисает с него. Удар двери, внезапный, как беременность, и гравитация возвращается к норме. Потухов пытается ухватить бюст, но лишь сталкивает его на кафель.

– Ты чего делаешь? - спрашивает Андрюха. Его привлёк шум, и он стоит, поражённый тем, что увидел.

– Спасаю Веню, - отвечает Потухов и гладит белобрысую чёлку парика.

– Веню?

3. Задняя часть двора была отгорожена небольшим садом. Дикая вишня разрослась пару лет назад, и мать решила не пускать в дело ножницы. Они с братом объявили это своей территорией, построили укрепления, форпосты и сейчас трудились над возведением бункера из елового лапника. Выходило сносно, правда, буйный запах хвои портил игру. Сложно было вообразить, что порох пахнет именно так.

Я занимался системой ловушек, а Веня мастерил третий прототип ружья-рогатки, когда в бункер вломился Артур.

Майка съехала на затылок, щеки горели, а в глазах стояло Великое, как в день, когда они испекли живую лягушку в консервной банке. Он раздобыл ЭТО.

Мы не застали времён, когда единственное изображение обнаженной дамы можно было увидеть на засаленных плакатах в случайных закусочных, где родители останавливаются набрать воды по пути в Сочи. С этой точки зрения, мы жили в изобилии. На пятерых у нас имелось: две пачки эротических игральных карт (разные), четыре журнала, один купальниками, остальные олл-нэйкед, две кассеты с женскими поцелуями, обе безобидные, а ещё изобретение, о котором знали лишь Артур и Я. Оно... Помогало почувствовать себя лучше. Ну, речь не об этом. Я хотел сказать, что женским телом мы были пресыщены, хоть оно никогда нам и не надоедало. И нам хотелось новизны.

– Врёшь, - сразу сказал Веня.

– Нет.

– Это не важно, - вмешался я, зная, как может растянуться такой спор. – Важнее – кто?

– Ещё скажи Тимченко,- вставил Веня.

– Тимченко, клянусь, - завопил Артур.

– Врёшь, - сказал я.

– Я ж говорил, брешет, собака, - улыбнулся Веня. Он был младшим из нас, но соображал быстро.

Артур разозлился.

– Знаете что? Я к вам с такими новостями, а вы льёте на меня - врёт, брешет. А на секунду если представить, что я правда добыл Тимченко, голую с головы до ног? Такое в голову не приходило?

- Хорош заливать, - сказал Веня. Но слова его уже не звучали так уверенно.