Наверху его ждала надпись:

Л+В=СИЛА

“И что бы это значило? Любовь и вера - это сила? Очередная полуправда. Во мне вот ни любви, ни веры, но морду могу раскроить, если потребуется”.

Буква “Л” вырезана прямо и уверенно. Хвостик нагло загибался, как будто угрожая превратиться в “И”. Буква “В” казалась застенчивой, трясущейся. Канавка, проделанная ножом, была разной глубины по всей букве. Потухов пригляделся. Оно и понятно, “Л” написать гораздо проще. 3 прямые черты и хвостик. А с “В” нужно повозиться. Но дело здесь не только в этом.

Толщина линий тоже не совпадала. Как будто “В” резали самым кончиком, а “Л” - основанием, да ещё повернув под углом, чтобы шире вышло. Это точно делали разные люди.

Потухов достал нож и приложил к букве “Л”. Его обычная хватка совпадала с тем, как стояло лезвие, когда выцарапывали эту букву. Подступила тошнота. Он быстро спустился вниз и лёг на траву. Что-то нехорошее приближалось. Он не знал что, и не хотел знать. Но было поздно. Мозг получил сигнал вспоминать, и теперь не успокоится, пока не вытащит из глубины сознания ответ.

“Я ОДИН. СЗАДИ. ОГРОМНОЕ. СИНЕЕ. ДРЕВНЕЕ. Я ОДИН. Я ОДИН. ОДИН”.

– Мелкая! Ты почему здесь? Где Веня? - я скомкал конверт и сунул под резинку шортов.

– Он ушё-о-о-л! - протянула она, захлёбываясь в соплях.

Я увидел её стоящей посреди полянки в съехавшей панамке и футболке, покрытой тиной.

– Куда ушёл? – спросил я мягко.

– Под землю провалился! Я стояла, ягоды искала, а он исчез! Ушёл! – её тело разобрал очередной приступ рыданий.

Я подозревал, что Веня не выдержит её компанию, но чтобы бросить в лесу – это он даёт. Повезло, что я решил вернуться.

– Покажи, где ты его видела в последний раз, – сказал я и взял её за руку.

Перевалило за полдень, когда Потухов остановился. От вида цветущей скамейки посреди леса он поёжился. Похоже, здесь. Он стал оглядываться. Что-то должно было привлечь его внимание. Где-то здесь они были с Веней. Он должен вспомнить. Лёня + Веня = Сила.

Несколько раз обойдя вокруг массивного ствола, Потухов приложил ладонь козырьком к лицу и взглянул наверх. За эти годы дерево заметно выросло. Влезть на него будет непросто. Он сделал ещё круг.

“Может и лезть не надо? Может быть, мы закапывали что-то?”

Земля была влажная, но глинистая. Нож входил с трудом, как в подмороженное масло. Даже саперской лопатой здесь не зароешься глубоко.

Потухов достал сигарету. Потёр между пальцев. Вдохнул запах бумаги и табака. Закурил. Дерьмо всё это. Скоро вечер, домой час три ехать, а завтра последний выходной. Валить нужно.

Рыжая дуга, пожиравшая сигарету, упёрлась в землю и захлебнулась. Потухов сел на корточки и заплакал. За спиной шумела крона гигантского дерева, всей тяжестью давила на затылок. Он чувствовал, что сейчас внутри что-то переломится и эта махина размажет его, впечатает в землю. Эта махина. Память.