– Передо мной не нужно оправдываться, милый. Напился и напился. Прибереги слова для Людки.

– Чтобы оправдываться совесть нужна. Я свою утопил в пивной бочке. Неважно, – Потухов поднялся. – Я хочу домой.

– Уверен? – спросила Ирка и расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. Белая кожа за ней покорно отражала электрический свет одинокого фонаря.

Потухов сграбастал её в объятья и похоронил свою тяжелую голову на тёплом темени. Она тянется руками к ремню, он прижимает её к себе, не давая двигаться.

– Странно, да? У каждого есть свой пятачок, где он вырос. Каким бы не был огромным город - Москва это, область или провинция - все мы обитаем на квадратном метре земли возле дома. Как грибы или растения.

– Ты всегда можешь уехать.

– Сейчас могу. Но в детстве - куда я поеду?

– Я уехала в 14. Взяла билет в одну сторону, села в автобус и задёрнула занавеску.

– И чем это закончилось?

– Не знаю.

– Ты живёшь там же, откуда уезжала.

Она разорвала объятья и сказала:

– Давай покачаемся?

– Ты знаешь, это ведь моя любимая качель была.

Потухов занял своё место, Ирка своё. Он оттолкнулся ногами и тёмный женский силуэт взлетел в воздух, а потом плавно опустился на землю.

– Как у вас это называлось? - спросила Ира. – У нас - весы.

– У нас просто качалка, – сказал Потухов. – Но правильно это называть качели-балансир. Мне кажется, их ещё при Брежневе поставили.

Внутри у Потухова забурлило. Спиртное, встревоженное внезапным полётом, стало проситься наружу. Потухов упёрся ногами, оставив Иру висеть в воздухе.

– Я немного ревную. С кем ты всё детство здесь качался? С подружкой?

– Не помню, кажется, ни с кем, – сказал Потухов. Он сидел на привычном месте - лицом к подъезду, спиной к пивному ларьку. Кто был вместе с ним раньше? Потухов не мог вспомнить. Мрачный силуэт дрожал в воздухе, как шайка мошкары.

– Не может быть, это ведь для двоих качели.

– Отстань.

Он убрал ноги, Ирка мягко приземлилась. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы она могла перекинуть ногу. Его тело идеально повторило последовательность действий. Наклониться вперёд, упереться руками в стык, перевести вес, вернуться обратно и самому перекинуть ногу. Это как езда на велосипеде, никогда не забудешь.

Наклоняясь вперёд, он заметил выскобленную ножом надпись прямо по центру доски. Граффити, которые закрывали её, стёрлись от времени. Бороздки от лезвия забила грязь. Потухов достал ключ и стал выколупывать песок и щербинки.

– Что ты делаешь?

– Раскапываю прошлое, - ответил Потухов.

Когда он сдул песок и стряхнул остатки грязи, на доске выступили символы: