— Тебе какое дело? — буркнул, снизив накал на два тона, коллега.

— Просто сходите и получите бумаги, а я получу заключение в травмпункте о побоях, которые мне нанес ваш активный подчиненный и еще раз вам позвоню. Кстати, показания свидетелей, как вы меня волокли по лестнице и били по ребрам, хотя я не сопротивлялся, у меня с собой. Не прощаюсь. — я положил трубку.

Написав несколько свежих бумаг в находящихся в моем производстве оперативных дел, я вновь взял телефонную трубку.

Судя по странному зуммеру сигнала вызова, мои коллеги подсуетились и установили аппарат с определителем номера. После нескольких гудков, полюбовавшись на абракадабру, высветившуюся на дисплее аппарата АОН, мне решили ответить.

— Слушаю. — ответил Паткуль.

— Прочитали бумаги?

— Да, конечно прочитали, приезжайте к нам, все вопросы решим. — жизнерадостно ответил мне собеседник, который явно врал. Прочитать пятьдесят страниц документов, самое главное, относящихся к, абсолютно незнакомому милицейским операм, гражданскому праву — надо быть продвинутым юристом, к которым капитана Паткуля я не относил.

— Не, я к вам не поеду. Меня сейчас в больницу оформляют, по причине полученных от вашего подручного побоев — ребра, знаете ли, поломались и кровь в моче…- вдохновенно врал я: — И оттуда я прокурору заявление напишу, с вопросом — почему сотрудники милиции так рьяно защищают жулика Кошкина… Единственный выход для вас — быстрее передавать материалы в следствие и перестать меня разыскивать — нет у меня желания с вами встречаться…

Судя по звукам, доносящимся из телефонной трубки, Паткуль ругал Володю за чересчур тяжелую руку. Решив, что не стоит мешать милым бранится, я разорвал разговор, но телефон тут же разорвался громкой трелью. Первой мыслью моей было, что АОН на аппарате милиционеров оказался все-таки качественный, и они смогли определить мой рабочий телефонный номер, висящий на одной милицейской сети с их аппаратом. Я задумчиво подержал руку на трубкой, но решил ответить.

— Привет, надо встретится. — в трубке раздался резкий, отрывистый голос Аллы Петровны, моей бывшей вино-водочной королевы.

— Говори, куда подъехать. — проявил я покладистость.

— Давай там, где мы с тобой в первый раз встречались. В четыре часа сможешь подъехать?

— Если ненадолго, то да.

— Тогда до встречи. — моя собеседница положила трубку, и я вновь погрузился в кипу бумаг, которые двумя огромными стопками придавили мой стол.

Кафе, где мы с Аллой встречались несколько раз, за прошедшие годы ничуть не изменились, только у буфетчиц улыбки при появлении посетителей стали более искренние, да барная стойка заполнилась более яркими бутылками, что хлынули в свободную Россию из всех темных углов Европы.