— Вот и договорились, — согласился Алеша. — Но сначала… есть, мыться и спать!
Муром
Илья Муром не знал, что снилось его друзьям, но все его сны были до боли похожи и начинались примерно одинаково.
Сначала он слышал визг тормозов и скрежет железа, затем видел сигнальные огни кареты скорой помощи.
Потом картина сменялась белоснежной больничной палатой, в которой лежала Машенька.
На мониторе — кажется, он называется холтер — в такт пульсу бежит рваная линия.
И в те моменты, когда пики этой линии пробивают верхнюю планку слышится неприятный писк.
И он, почему-то, вместо того, чтобы смотреть в лицо своей дочери, не может отвести взгляд от этой кардиограммы.
Пик… Пик… Пик…
Бездушный звук вонзается в мозг раскаленной спицей, а сама линия медленно, но верно превращается в график биржевых котировок.
Валютные пары, фьючерсы на нефть и зерно, голубые фишки — скачки курсов и уровни поддержки заполняют собой все поле зрения.
Сколько бы раз Муром ни видел этот сон, он всегда развивался по одному и тому же сюжету.
Сначала ему показывали семью, затем деньги, а потом…
Пик!
График резко рванул вверх, превращаясь в клинок.
Пик!
Ослепительно-белый клинок вспарывает матово-темный уровень поддержки, и в следующий миг Муром появляется перед драконом.
Три головы, длинные языки пламени, блестящая на солнце стальная чешуя.
Но до него еще нужно дойти, ведь на пути у Ильи десятки мрачных типов — виновники того злополучного визга тормозов и скрежета металла.
Что может быть прекрасней, чем своим умом и мастерством зарабатывать все деньги мира?
Развивать предприятия, постоянно пробуя себя в новых сферах?
Разве что… тратить заработанные деньги. И не на себя — при всех своих заработках Илья оставался довольно скромным и аскетичным человеком — на семью!
Разве может быть что-то прекрасней? Что-то желанней?
Любимое дело и семья…
И вновь по ушам бьет тот злосчастный визг тормозов, и вновь перед Муромом появляются крепкие парни с недобрым взглядом.
Вряд ли в жизни может быть что-то прекрасней любимого дела и семьи, но однозначно есть кое-что более желанное.
И это… месть.
Глаза Мурома вспыхнули огнем, и клинок в его руках с гулом рассек воздух.
Неважно, что было до.
Порядочный человек, хороший семьянин, надежный товарищ…
После того, как несколько ублюдков покусились на самое святое, что у него есть — на его семью, весь этот налет цивилизованности слетел, словно шелуха.
Он найдет этих уродов. Чего бы это ему ни стоило.
И никто — Муром погрозил мечом дракону, пускающему языки пламени — никто не сможет его остановить.
— Ну что, братцы, — Илья, не удержавшись, зевнул и посмотрел на своих друзей. — Как спалось?