Лёня смотрел с трибуны, сжав челюсть так, что заиграли желваки. Когда Мира остановилась перед ним, он молча кивнул, снял толстовку и пошёл переодеваться.
Они не сказали больше ни слова. Лёня ушёл в раздевалку, а Мира осталась у бортика, глядя на свои старые коньки. Ей предстояло научить его подниматься.
Мира Морозова, 24 года
Серебряный призёр юниорского Гран-при (до травмы).
· После перелома — металлические штыри в спине и панический страх поддержек.
· Работает администратором в ледовом дворце, живёт с мамой. С мужчинами — никак: все бывшие не выдержали «этот холод и истерики».
· Внутри — всё ещё та девчонка, которая кричала от счастья после четверной подкрутки.
Лёня Горский, 19 лет
Бывший вундеркинд-одиночник. Сделал четверной тулуп в 16, но сломался психически после смерти отца-тренера. · Его исключили из сборной за то, что ударил соперника клюшкой (в фигурном катании это нонсенс). · Переведён в пары как «последний шанс». Никого не слушает. Маты на льду — норма. Но абсолютный слух на музыку и космическая пластика. · Терпеть не может, когда его жалеют. Обожает, когда ему бросают вызов.
Первую неделю Лёня Горский опаздывал на каждую тренировку. На двадцать минут, на полчаса. Мира не ждала. Она выходила на лёд ровно в семь, делала разминочные круги и работала над простейшими элементами — восьмёрки, дуги, перетяжки. Нога гудела, спина ныла.
Лёня появлялся, когда она заканчивала третью дорожку. Шнурки на его коньках болтались. Мира не комментировала. Она просто начинала заново, и Лёня катился следом — Лариса Сергеевна смотрела с трибуны.
На третий день Мира остановилась в центре льда. Лёня затормозил в трёх метрах, выписал полукруг и уставился на неё.
— Ты опаздываешь, потому что хочешь меня разозлить или потому что боишься, — сказала она. — Второе правдивее.
— Ничего я не боюсь.
— Тогда чего ты здесь? — переспросила Мира. — Боишься встать в поддержку? Довериться девушке, которую считаешь сломанной? Или ночами смотришь свои старые победы?
Лёня дёрнулся. Конёк чиркнул по льду, оставляя белую полосу. Он резко развернулся, чтобы уехать, но Мира перехватила его за рукав толстовки. Он замер.
— Я не умею заставлять, — сказала она тихо. — Я умею только ждать. Если ты опоздаешь завтра, я уйду. Не с катка — из этой затеи. Найду другую работу. А ты останешься с тем же, с чем пришёл.
Она отпустила ткань и поехала к бортику.
На следующее утро Лёня приехал без пятнадцати семь. Он стоял у раздевалки в форме, коньки зашнурованы, волосы мокрые после душа. Мира прошла мимо, не сказав ни слова. Он поехал за ней.