Они катались час, потом второй. Лёня выполнял всё: простые шаги, повороты, вращения на двух ногах. Техника шагов у него хромала, и Мира заставляла его возвращаться к одному и тому же крестику по десять раз. Он злился, но делал.

После тренировки Лариса Сергеевна ждала их в тренерской. Она сидела в старом кожаном кресле и пила кофе. На столе лежали распечатки протоколов и пачка сигарет.

— Ну что, сработались? — спросила она, не поднимая головы.

— Он опаздывает, — сказала Мира, садясь на стул.

— Она много болтает, — отозвался Лёня от двери.

— Вы оба много нюните. — Лариса Сергеевна отхлебнула кофе. — Через три месяца чемпионат региона. Если не будете готовы, я поставлю другую пару. Лёня, ты не умеешь держать партнёршу. Ты хватаешь её так, будто она чемодан. Жёстко, с перестраховкой. А она не железка. Она человек, который уже падал. Если сделаешь ей больно, я тебя лично прибью.

Лёня промолчал. Мира вышла из тренерской первой. Прислонилась спиной к стене в пустом коридоре. Запах хлорки смешивался с озоном от льдозаливочной машины.

— Эй. — Лёня вышел следом. — Ты правда думаешь, что мы сможем?

— Не знаю, — ответила Мира. — Но если не попробуем, то точно нет.

Он кивнул и ушел в раздевалку. Шнурки на его коньках снова были развязаны.

На второй неделе они начали пробовать поддержки. Самые простые — под мышки, без вращения, просто подъём на две-три секунды. Лёня клал руки ей на талию, и Мира чувствовала, как он деревянеет от пальцев до плеч. Она не зажималась, хотя внутри всё давило от страха.

В первый раз он поднял её слишком резко, рывком. Мира ощутила, как тело оторвалось от льда, но Лёня удержал её. Грубо, неуклюже, но удержал. Когда она опустилась, он тяжело выдохнул.

— Живая? — спросил он, глядя в сторону.