Автор: Миллиана Лиам
Мира Морозова не смотрела на лёд уже три года, но знала, что происходит за прозрачным бортом. Пацаны из группы Игнатовой доделывали дорожку шагов. Тренер орала на высоких нотах — хореография снова превращалась в бег по прямой. Мира поправила стопку бумаг на стойке администратора и не обернулась.
Каждую зиму, когда с улицы заносили снег на подошвах, и каждый вечер, когда уходили последние посетители, она оставалась допоздна. Проверяла журналы, раскладывала ключи от раздевалок. Три года назад она могла пройти от стойки до бортика за одиннадцать секунд в кроссовках. Сейчас — за четырнадцать, потому что шла медленно нарочно.
— Мир, ты домой? — Смена Ленки закончилась двадцать минут назад, но та торчала у вешалки, наматывая шарф поверх пуховика. — Мать твоя звонила, я сняла. Сказала, что борщ стынет.
— Скажи, что я через час.
— Ты всегда через час, — Ленка вздохнула и спорить не стала.
Когда дверь за ней закрылась, Мира подняла глаза. Лёд горел ровным белым светом, без фигур и теней. Пустая коробка, залитая водой. Этот лёд снился ей раз в неделю. Иногда она падала на нём, иногда летела. Один раз приснилось, что она идёт прямо по центру, а лёд трескается под коньками, но она не проваливается.
Телефон завибрировал на стойке. Лариса Сергеевна. Мира сбросила вызов, но та перезвонила сразу же.
— Мира, не бросай трубку, — голос у Ларисы Сергеевны был хриплый и прокуренный. — Я знаю, что ты там одна. И знаю, что ты смотришь на лёд.
— Я работаю, Лариса Сергеевна.
— Ты делаешь вид, что работаешь. — В трубке зашуршало, потом щёлкнуло — тренер закурила. — У меня к тебе дело. Серьёзное. Не отказывай сразу.
Мира зажала телефон плечом и начала перебирать ключи. Ленка оставила на стойке чей-то забытый шарф — дешёвый, синтетический. Мира намотала его на руку, потом размотала.
— Я не вернусь на лёд.
— Я не прошу тебя вернуться. — Лариса Сергеевна помолчала. — У меня пацан. Одиночник. Выгнали из сборной, потому что руки распускает. Талант — через край, голова — дырявая. Мне нужен человек, который посадит его рядом и не даст сбежать.
— У вас есть тренеры.
— У меня есть тренеры, которые его боятся. А он их не слышит.
Мира закрыла глаза. Три года она строила стены из расписаний, журналов учёта и чужих забытых вещей. Но Лариса Сергеевна знала, куда бить.
— Посмотреть, — сказала Мира. — Я только посмотрю. И ничего не обещаю.
— Завтра в семь утра. Не опаздывай, он не любит ждать.
Лариса Сергеевна бросила трубку. Мира убрала телефон в карман и повернулась к бортику. Лёд был пуст. Она простояла минуту, пересчитала шаги до выхода — четырнадцать — и заперла дверь.