вопросам, – отрывисто ответил Валерий. – Личное дело. – К сожалению, после того, как ты совершил убийство, оно перестало быть личным, – в разговор включился Сципион. – До этого момента я молчал, но теперь, прости, вынужден заговорить. – Ты знал? Вот как? – Валерий поднял брови. – Откуда? – Мало что в Ромее проходит мимо меня, – просто ответил Сципион. – Итак, расскажешь сам, или мне говорить. – Это уже неважно, – убийца помолчал, словно подбирая слова, и сказал: – Я старший сын Гнея Валерия Квинтуса Эмилиана, это так. Но законный брак между моими родителями был заключён через год после моего рождения, поэтому я – бастард. Выродок, ублюдок. И должность префекта, и место в совете, и управление имуществом семьи должны принадлежать моему младшему брату Аппию, – имя брата он произнёс без малейшего оттенка симпатии. – Вот как? – голос доминуса звучал равнодушно, словно всё сказанное его совершенно не волновало. – И откуда же узнал об этом убитый тобою лакей? – Понятия не имею, – Валерий пожал плечами. – Пока он не зарывался, я платил, а теперь… теперь перестал. Ледяная тишина повисла между ними, похоже, забыты были все – убийцы и сыщики, правые и виноватые. Я посмотрела на мужа: он всё так же сидел, откинувшись в кресле и с благожелательным интересом глядел… куда-то в пространство? Чёрт, да ведь Миша молчит уже минут двадцать, молчал всё время, пока говорил Макс и пока продолжала домина… Что с ним? Плюнув на всё, я подбежала к Василису: – Мессере, взгляните, что с моим мужем? Василис покосился на венценосных супругов, подошёл к Мише и всмотрелся, потом провёл руками вокруг головы. Встряхнул кистями и повернулся ко мне. – Очень интересно. Представьте себе, это откат от того парализующего амулета, который использовал Корнелий. – Это опасно? – Нисколько. Посмотрите сами, мессере Михаил уже приходит в себя. В себя он приходил сильно потихоньку, но посмотрел уже адресно на меня и медленно закрыл глаза. Ладно, будем считать, что это обозначает возвращающееся нормальное самочувствие, и вернёмся к бушующим страстям. Диспозиция не изменилась: Август Асперус не говорил ни слова, сидя в кресле и разглядывая своего советника. Гай Валерий Басс стоял перед ним и тоже молчал, поглядывая… на домину? Ай-ай-ай, а там ведь есть и второй слой взаимоотношений, да и третий наверняка имеется. Не-ет, домой, домой, домой! Я откашлялась. – Доминус, простите, а когда мы сможем уйти… к себе, в Москву? – Завтра утром, – ответил он. Потом повернулся к жене, поцеловал ей руки, поочерёдно правую